Могут ли анти-спесисизм и веганство стать основой рационального общества?

Анти-спесисизм и веганство сегодня представляются как проекты для общества в целом. Под этим знаменем даже недавно структурировались несколько политических партий, например, DierAnimal в Бельгии и Rassemblement des écologistes pour le vivant во Франции. Чтобы этическая система стала социальным проектом, а не просто умозрительной игрой, она должна быть применима на практике и не отрицать реальность.

Питер Сингер, основоположник анти-спесисизма, заявляет о рациональном подходе к положению животных, основанном на утилитаристской моральной теории Иеремии Бентама (XVIII век). Утилитаризм защищает консеквенциалистский взгляд на мораль: каждое действие должно оцениваться по его последствиям для коллективного благополучия.

Способность страдать

Главный вклад Сингера — переопределение границ морального сообщества. Он утверждает, что ни один человек не должен быть из него исключён. Для этого нужно найти характеристику, присущую всем людям без исключения. По Сингеру, такой характеристикой является способность страдать (сентиентность), одинаково присущая всем людям. Поскольку животные также обладают этой способностью, Сингер предлагает включить их в нашу моральную сферу. В своей книге 1975 года «Освобождение животных» он писал:

«Не может быть никакой причины — кроме эгоистичного желания сохранить привилегии эксплуатирующей группы — отказаться от распространения фундаментального принципа равного учёта интересов на представителей других видов».

Таким образом, анти-спесисизм противостоит традиционной иерархической концепции видов, унаследованной от авраамических религий, которая рассматривала животных как творения для использования человеком.

В то время как анти-спесисизм Сингера утилитарен, веганство отличается радикализмом. Оно определяется как:

«Философия и образ жизни, которые стремятся исключить — насколько это возможно и осуществимо — все формы эксплуатации и жестокости по отношению к животным».

В отличие от утилитаризма, веганство не рассчитывает последствия поступка для коллективного счастья. Оно считает любой акт эксплуатации животных, причиняет ли он страдания или нет, аморальным по своей сути. Некоторые философы, например, Эсе Паэс, идут ещё дальше, возлагая на человека ответственность и за животных в дикой природе: «Движение, которое не принимает во внимание интересы этих животных просто потому, что они живут в дикой природе, было бы виновно в том же типе дискриминации, который оно осуждает со стороны тех, кто принимает эксплуатацию животных. Наша цель также должна состоять в том, чтобы улучшить их жизнь».

Антропоморфизация природы

Стремясь низвергнуть человека с божественного пьедестала и вернуть его в природу, теоретики анти-спесисизма или веганства одновременно неизбежно очеловечивают природу. В природе трудно найти следы принципа Сингера о равном учёте интересов. Лиса не спрашивает о интересах кролика, прежде чем съесть его. Каждое животное, как правило, является и жертвой, и хищником. На каком рациональном основании эксплуатация животных человеком может быть табу, если та же эксплуатация является частью природы?

Теоретики часто игнорируют сложность царства животных (Animalia), включающего всех гетеротрофных многоклеточных эукариотических организмов. В то время как млекопитающие (около 5000 видов) нам знакомы, мы часто забываем, что всего существует около 1 250 000 видов животных. Таксон Animalia включает членистоногих (насекомых и ракообразных), которые насчитывают более 1,2 миллиона видов. Как мы можем избежать вреда для этих более чем миллиона видов простым фактом своего существования?

Более трети поверхности суши активно используется человеком для жилья или сельского хозяйства и может вмещать лишь очень небольшое количество животного разнообразия. Как минимум, для реализации веганской политики необходима граница внутри видов. На вопрос о том, где провести эту границу, Сингер отвечает: «Как и во всём в жизни и эволюции, здесь скорее следует говорить о градации и прогрессии вдоль континуума, чем о реальных категориях и чётких различиях».

Другие теоретики, как Элизабет де Фонтене, не колеблясь, проводят черту. В 2013 году она написала в соавторстве с Борисом Цирульником и Питером Сингером в книге «Les animaux aussi ont des droits»:

«Существует иерархия животных […] Это признание, основанное на науке, должно оправдывать дифференциализм в предоставлении прав. […] Чувствительность к боли различается по интенсивности в зависимости от степени эволюции вида. […] Я не думаю, что мы можем признавать интересы и предоставлять права тем, кто не принадлежит к роду позвоночных и млекопитающих».

Таким образом, многие теоретики анти-спесисизма и веганства под видом здравого смысла или науки вновь вводят иерархию внутри видов животных. В нашу моральную сферу включаются те, чья организация и страдания близки к нашим, в то время как (очень многие) другие исключаются. Однако всё больше исследований однозначно демонстрируют чувствительность у самых простых организмов. Например, насекомые способны испытывать сложные эмоциональные состояния, такие как тревога и депрессия. Чувствительность необходима для адаптации к колебаниям окружающей среды и, следовательно, является фундаментальной характеристикой живого существа в целом. Граница внутри чувствительности (или сознания) не имеет научной основы и является чисто субъективной и антропоморфной. Но без этой границы как мы можем включить все виды животных в нашу моральную сферу? Более того, даже если мы проведём произвольную границу, включающую только млекопитающих, реалистично ли запретить эксплуатацию и страдания среди примерно 5000 видов, когда мы бессильны искоренить их даже внутри человеческого рода?

Глобальное веганство?

На практике из-за глобализации экономики государство вряд ли сможет в одностороннем порядке выбрать веганскую экономическую политику, исключающую или наказывающую эксплуатацию животных на своей территории. Что касается глобальной веганской революции, трудно представить, что африканский или азиатский континенты поддержат такую политику, в то время как потребление мяса растёт, а само мясо остаётся востребованным товаром. Кроме того, либеральная экономика в принципе против регулирования торговли государствами и вряд ли примет ограничения абсолютистской веганской регуляции.

Другие важные вопросы:

• Что предложить людям, живущим за счёт эксплуатации животных? Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН (FAO) оценила в 2005 году, что рыболовство и аквакультура обеспечивают 300 миллионов рабочих мест во всём мире.
• Что делать с сотнями миллиардов домашних животных по всему миру, которые не способны жить в природе без помощи человека?

Вывод

Анти-спесисизм и веганство основаны на сильно идеализированном, даже упрощённом, видении животного царства и симбиотических отношений внутри него. Хотя веганский идеал может быть полезен на индивидуальном уровне (для взрослых вне периода материнства и при регулярном медицинском наблюдении), с социальной точки зрения он крайне спорен. Его трудно применить на уровне современных обществ, особенно в условиях глобализированной либеральной экономики.

Для благополучия животных, возможно, будет более полезным сосредоточить усилия на убеждении международного сообщества в необходимости:

1. Уважения целостности природных экосистем.
2. Кардинального сокращения потребления мяса — из-за важности этих мер для нашего выживания и здоровья.

Это может быть более реалистичной целью, чем попытка навязать абсолютистские принципы веганства.