Из-за климата более частые и сильные пожары в Каскадных горах меняют леса
Из-за изменений климата в последние годы, включая 2020-й, в обычно слишком влажных для возгорания частях Тихоокеанского Северо-Запада происходят более частые, сильные и крупные лесные пожары. Новое исследование Портлендского государственного университета показало, что, хотя возросшая пожарная активность вызывает масштабные изменения в структуре и составе этих средне- и высокогорных лесов, новые ландшафты, вероятно, также более устойчивы к прогнозируемому росту пожарной активности и климатическим условиям в будущем.
Исследование под руководством аспиранта PSU Себастьяна Басби изучило умеренные леса, которые горели обширно, сильно и неоднократно в период с 2003 по 2015 год в центральной части Каскадных гор в Орегоне и Вашингтоне. На горе Адамс это были пожары Cold Springs (2008), Cascade Creek (2012) и Cougar Creek (2015). На горе Джефферсон — Booth and Bear Butte Complex (2003), Warm Springs Area Lightning Complex (2007) и Bear Butte 2 (2014). Некоторые изученные районы снова горели летом 2020 года в составе пожара Lionshead.
Исторически влажный и прохладный климат ограничивал интервал между пожарами в этих влажных лесах 50–200 и более годами. Но изменение климата привело к более теплым зимам, сокращению горного снежного покрова и более длинным, сухим летним сезонам и сезонам пожаров. Время между повторными пожарами в этом исследовании составило менее 12 лет.
«Эти леса высыхают раньше в году, что делает их более уязвимыми к частым, сильным и крупным пожарам», — сказал Басби. «Поскольку эти леса исторически горели нечасто, они состоят из высоких плотностей видов деревьев, которые не очень хорошо приспособлены к частым и очень крупным пожарам высокой интенсивности».
Пихты были доминирующими хвойными породами на всех исследуемых территориях, но восстановление деревьев после пожара было в целом очень слабым из-за отсутствия оставшихся живых зрелых деревьев для обсеменения леса.
Однако на выгоревших территориях наблюдалось укоренение сосен с низкой плотностью, которые функционально лучше приспособлены к огню. Результаты показывают, что в ближайшем будущем эти леса могут превратиться из густого хвойного леса с доминированием пихт в разреженный, низкоплотный, сосновый лес, которому, вероятно, будет не хватать связанности топлива, способствующей верховым пожарам. Басби отметил, что, хотя широкомасштабное изменение состава леса и потеря лесного покрова могут вызывать тревогу, результаты указывают, что измененная структура и состав, вероятно, будут более устойчивыми к будущим пожарам и климатическим условиям, таким как засуха и волны жары.
«С экологической точки зрения, в этих повторно горевших лесах будет большее обилие видов деревьев, лучше приспособленных к огню, и потенциально менее горючая лесная структура в целом», — сказал он. «Теперь, в этих лесах после повторных пожаров, растущих в более теплом и сухом мире, нам самим предстоит решать, позволять ли будущим пожарам гореть или нет».
Если лесные менеджеры и другие заинтересованные стороны выберут их тушение, они рискуют вернуть эти леса к их исторической плотной структуре, которая процветала в прохладном и влажном климате. Однако в условиях продолжающегося потепления этот вариант может увеличить вероятность сильных и обширных пожаров в будущем, негативно влияя на человеческую жизнь, имущество и природные ресурсы.
«Лесные пожары — это естественный экологический процесс на этих ландшафтах, и они были таковыми на протяжении тысяч лет, — сказал Басби. — Пожар может быть отличным катализатором перемен, но эти перемены не обязательно должны быть полностью отрицательными. Мы должны научиться сосуществовать с лесными пожарами, эффективно использовать их и принимать те положительные элементы, которые они привносят в наши региональные леса и экосистемы».