Глубокий океан, нацеленный на добычу, богат неизвестной жизнью
Обширная область на дне Тихого океана, отведённая под спорную глубоководную добычу полезных ископаемых, является домом для тысяч видов, неизвестных науке, и имеет более сложную экосистему, чем считалось ранее.
Добытчики нацелены на абиссальную равнину между Гавайями и Мексикой, известную как зона Кларион-Клиппертон (CCZ), из-за похожих на камни конкреций на морском дне, содержащих минералы для технологий чистой энергии, например, аккумуляторов электромобилей.
Когда-то считавшаяся подводной пустыней, бездна привлекла внимание учёных по мере роста интереса к добыче. Исследования, многие из которых финансировались коммерческими экспедициями за последнее десятилетие, показывают, что биоразнообразие там огромно.
Обнаружены тысячи видов: от гигантского морского огурца «жевательная белка» и креветки с удлинёнными щетинистыми ногами до множества мелких червей, ракообразных и моллюсков в иле.
Это усилило опасения по поводу спорных планов по глубоководной добыче. Международный орган по морскому дну в пятницу согласовал двухлетний план по принятию правил добычи, несмотря на призывы защитников природы к мораторию.
Абиссальные равнины на глубине более трёх километров покрывают более половины планеты, но мы всё ещё удивительно мало о них знаем. Это «последний рубеж», — говорит морской биолог Эрик Саймон-Лледо.
Его исследование, опубликованное в Nature Ecology & Evolution, показало, что распределение животных в CCZ сложнее, чем считалось. «Каждое новое погружение показывает нам что-то новое», — отметил учёный.
Активисты говорят, что это биоразнообразие — истинное сокровище глубин, и предупреждают, что добыча, поднимающая огромные шлейфы нетронутого осадка, станет для него главной угрозой. Сами конкреции — уникальная среда обитания для специализированных существ.
«При нынешнем уровне науки нет никаких обстоятельств, при которых мы бы поддержали добычу на морском дне», — заявила Софи Бенбоу из NGO Fauna and Flora.
«Умопомрачительно огромная»
Уникальность фауны CCZ объясняется возрастом и размерами региона. Зона «умопомрачительно огромна», — говорит Эдриан Гловер из Музея естественной истории Великобритании.
Первая полная инвентаризация видов в регионе, опубликованная в Current Biology в мае, показала, что более 90% из примерно 5000 зарегистрированных видов — новые для науки. Сейчас биоразнообразие CCZ считается немного выше, чем в Индийском океане.
Пробы грунта в CCZ могут содержать всего 20 экземпляров (против 20 000 в Антарктике), и чтобы найти то же существо дважды, нужно проплыть огромное расстояние.
Автономные подводные аппараты помогли выяснить, что кораллы и офиуры обычны в более мелкой восточной части CCZ, но практически отсутствуют в глубоководных районах, где больше морских огурцов, стеклянных губок и мягкотелых актиний.
Любые будущие правила добычи должны учитывать, что распределение животных в регионе «сложнее, чем мы думали».
«Серьёзный ущерб»
Конкреции, вероятно, начали формироваться вокруг твёрдой частицы (зуба акулы или кости рыбы) и росли миллионы лет, притягивая минералы из воды в крайне низких концентрациях.
Регион также «беден пищей»: лишь небольшое количество мёртвых организмов опускается на дно. Накопление осадка в некоторых частях CCZ составляет всего 1 см за тысячу лет.
В отличие от молодого Северного моря, CCZ древняя: «Холодная тёмная абиссальная равнина с низкой скоростью седиментации и жизнью существует там десятки миллионов лет».
Из-за этого экосистема, затронутая добычей, вряд ли восстановится в масштабах человеческого времени. «Вы фактически списываете эту экосистему на века, а может, и на тысячи лет, потому что скорость восстановления крайне мала», — говорит Майкл Нортон из EASAC.
«Трудно утверждать, что это не серьёзный ущерб».