Паразитическая муха впервые обнаружена у медоносных пчёл

Исследователи из Университета штата Калифорния в Сан-Франциско обнаружили, что медоносные пчёлы могут стать невольными хозяевами паразитической мухи, которая заставляет их покидать ульи и умирать после приступа дезориентированного, «зомби-подобного» поведения.

Это явление, впервые наблюдавшееся на территории кампуса университета, может помочь учёным больше узнать о синдроме разрушения пчелиных семей (CCD). Эта загадочная болезнь с момента её обнаружения в 2006 году привела к резкому увеличению потерь пчелиных колоний в США.

На данный момент паразитическая муха обнаружена только в пчелиных ульях в Калифорнии и Южной Дакоте, сообщил профессор биологии Джон Хаферник. Однако возможность того, что это — новый паразит, «подчёркивает опасность, которая может угрожать пчелиным колониям по всей Северной Америке, особенно с учётом количества штатов, через которые проезжают и в которых размещаются коммерческие пасеки», — пишут Хаферник и его коллеги в выпуске журнала PLoS ONE от 3 января 2012 года.

Муха Apocephalus borealis откладывает яйца в брюшко пчелы. Обычно примерно через семь дней после смерти пчелы личинки мухи появляются на свет из промежутка между её головой и грудью. Но наиболее интересной для учёных, изучающих драматическое и загадочное исчезновение пчёл, может быть средняя часть этой мрачной истории.

После заражения мухой пчёлы покидают свои ульи, собираясь возле источников света. «Когда мы некоторое время наблюдали за живыми пчёлами, то обнаружили, что они ходят кругами, часто без какого-либо чувства направления», — сказал аспирант Эндрю Кор, ведущий автор исследования.

Пчёлы, покидавшие ульи ночью, с большей вероятностью были заражены паразитом, чем те, кто собирал пищу днём. Генетические тесты заражённых ульев также показали, что и пчёлы, и мухи часто были инфицированы вирусом деформированного крыла и грибком Nosema ceranae.

Некоторые исследователи указывали на этот вирус и грибок как на потенциальных виновников синдрома разрушения пчелиных семей, а покидание улья — его основной признак. Возможно, пришло время, по словам Хаферника, задуматься о том, как паразитическая муха вписывается в картину CCD.

Следующим шагом, по его словам, является выяснение того, как именно паразит влияет на поведение пчёл. Возможно, паразит каким-то образом влияет на «часовые гены» пчёл, которые помогают им поддерживать нормальный суточный ритм.

Исследователи также не знают, покидают ли заражённые пчёлы улей по собственной воле или же они испускают какой-то химический сигнал, который провоцирует их сородичей изгнать их.

Учёные будут использовать различные инструменты — от крошечных радиометок до видеонаблюдения — чтобы ответить на эти вопросы и найти способы защиты ульев.

«Мы не знаем лучшего способа остановить заражение, потому что одна из главных неизвестных — где именно мухи заражают пчёл», — отметил Хаферник. «Мы предполагаем, что это происходит, когда пчёлы вылетают за пищей, потому что мы не видим мух, снующих вокруг ульев. Но место, где это происходит на самом деле, всё ещё остаётся своего рода чёрной дырой».

Генетический анализ паразитов подтвердил, что это те же мухи, которые заражают шмелей, что повышает вероятность того, что эта муха представляет собой новую и потенциально дорогостоящую угрозу для медоносных пчёл.

«Медоносные пчёлы — одни из самых изученных насекомых в мире, — отметил Хаферник. — Поэтому на одном уровне мы могли бы ожидать, что если бы это был долгосрочный паразит медоносных пчёл, мы бы это заметили».