Понимание патогенов и паразитов — и будущее планеты

Коронавирусы и другие новые инфекционные заболевания, утрата биоразнообразия и разрушение окружающей среды человеком взаимосвязаны. Патогены и паразиты по всему миру реагируют на изменения неожиданным образом, подпитывая рост пандемий и вымирание бесчисленных видов растений и животных.

Однако ситуация не безнадёжна. Чтобы предотвратить катастрофу, учёные должны сосредоточиться на мониторинге и сдерживании распространения ряда высокорискованных вирусов, особенно на фермах и рынках живых животных, а правительства — активизировать усилия по отслеживанию патогенов, защите дикой природы и укреплению систем общественного здравоохранения. К такому выводу пришли канадские и американские эксперты в новой статье.

Исследование под руководством вычислительного эколога Тимоте Пуато, доцента биологии Университета Монреаля, и Колина Дж. Карлсона, доцента эпидемиологии Школы общественного здравоохранения Йельского университета, опубликовано в первом выпуске журнала Nature Reviews in Biodiversity. В нём участвовали учёные из Канады, Великобритании, США и Китая.

Помимо обзора современной науки, авторы дают историческую перспективу глобальных пандемий и событий «перескока» (вирусных, бактериальных и других), произошедших с 1960 года. Они также дают ряд рекомендаций, в частности по предотвращению будущих пандемий и совершенствованию методов эпиднадзора в общественном здравоохранении.

Насколько всеобъемлюще это исследование?

Экологи пытаются понять взаимосвязь биоразнообразия и болезней уже более века, поэтому трудно утверждать, что это первое. Но мы постарались сделать это исследование максимально полным. Пандемия COVID-19 заставила многих экологов задуматься об инфекционных заболеваниях, и мы хотели дать современную и чёткую дорожную карту состояния знаний.

Одна из важных идей статьи — сильный акцент на действиях и решениях: как мы можем использовать такие инициативы, как Куньмин-Монреальская глобальная рамочная программа в области биоразнообразия или Конвенция ООН о международной торговле видами дикой фауны и флоры, находящимися под угрозой исчезновения (СИТЕС), в качестве основы для эффективного управления рисками инфекционных заболеваний?

Это не только хороший обзор текущих знаний, но и определение работы в сфере политики и управления. Это очень ориентированный на действия обзор научной литературы.

Насколько ваши усилия основаны на данных?

Мы повторно проанализировали множество существующих данных, чтобы дать чёткую историческую картину того, где начинались пандемии, где наблюдалось больше сообщений о возникновении инфекционных заболеваний и где мы всё ещё далеки от ясной картины вирусного разнообразия. Например, мы не знаем, какими вирусами могут быть инфицированы большинство водных млекопитающих Южного полушария.

Более 1500 видов грызунов и около 1000 видов летучих мышей не имеют вообще никаких задокументированных вирусов. Это важная информация для учёных, изучающих биоразнообразие: существует целый мир вирусного разнообразия, который необходимо срочно документировать, и эта работа принесёт ощутимую пользу для профилактики заболеваний.

Вы отмечаете, что почти все инфекционные заболевания человека происходят от животных. Как это будет развиваться?

Причина, по которой большинство наших болезней происходят от животных, в том, что эта ситуация развивалась столько же, сколько существуют животные — около 800 миллионов лет. Этого достаточно, чтобы вирусы адаптировались к общим чертам: рецепторам в наших клетках, иммунной системе, физиологии. Но мы также проводим много времени рядом с животными — в качестве домашних питомцев или скота, используя их в пищу и разрушая их среду обитания.

Каждый раз, когда два вида вступают в контакт, у них есть шанс обменяться вирусами. Поскольку люди широко распространены и очень эффективно преобразуют своё окружение — часто в худшую сторону — мы вступаем в контакт со множеством других видов. Вряд ли это изменится, но мы можем сделать наши контакты с другими видами безопаснее.

Если мы знаем, что обезлесение может напрямую увеличить глобальное бремя болезней, можем ли мы подумать об альтернативах экономическому росту? Если мы знаем, что промышленное животноводство создаёт больше возможных цепочек передачи болезней, можем ли мы ввести стимулы для более устойчивых практик?

Но передача болезней остаётся естественным, неизбежным явлением: нам также необходимо обеспечить достаточные инвестиции в эпиднадзор и справедливое распределение вакцин, лекарств и других средств противодействия. Даже если мы станем лучше предотвращать «перескок» болезней, мы всё равно должны быть готовы к тому, когда это произойдёт.

Как подход «Единое здоровье» поможет переломить ситуацию?

На бумаге подход «Единое здоровье» кажется идеальным для решения этих проблем. Признавая, что здоровье людей, животных, растений и природы взаимосвязано, мы можем формулировать беспроигрышные решения. Но перед этим необходимо преодолеть несколько серьёзных препятствий.

Во-первых, мы не очень понимаем, как реализовать «Единое здоровье» на практике: что значит «осуществлять Единое здоровье» в реальном мире в таком масштабе? Оглядываясь назад, научное и политическое сообщество смогло добиться впечатляющего прогресса без этой концепции.

Во-вторых, «Единое здоровье» — дорогостоящий подход, текущая оценка — 20–30 миллиардов долларов США в год. Кто будет за это платить? Уверены ли мы, что это будет эффективнее нынешних подходов? Соглашение о пандемии, которое в настоящее время разрабатывают государства-члены Всемирной организации здравоохранения, застопорилось отчасти из-за отсутствия международного консенсуса по «Единому здоровью» — это пугает! Это важный и элегантный способ взглянуть на здоровье, но он недостаточно важен, чтобы ставить под угрозу один из важнейших политических инструментов в нашей жизни.

Это то, что мы хотели подчеркнуть в этом исследовании: догматизм не помогает. Мы сталкиваемся с тремя одновременными экзистенциальными кризисами: утратой биоразнообразия, изменением планеты и новыми инфекционными заболеваниями. Мы не можем искать несуществующее универсальное решение.