Люди и приматы имеют общие адаптации для жевания

Учёные получили новые данные о том, как виды приматов эволюционировали в пространстве и времени, изучая анатомию их нижних челюстей в связи с рационом питания.

Млекопитающих обычно описывают в связи с пищей, которую они едят, однако анатомические структуры, предназначенные для жевания, такие как мандибулы (формирующие нижнюю челюсть и удерживающие нижние зубы), внутри таксономических групп меняются очень мало. Именно поэтому мы обнаруживаем, что люди очень мало отличаются от шимпанзе.

В недавней статье в журнале Evolution доктор Мело́ро из Ливерпульского университета имени Джона Мурса и коллеги из Федерального университета Санта-Мария и Университета Неаполя «Федерико II» изучили адаптации для жевания у широкого спектра видов приматов (включая человека), анализируя вариации размера и формы их нижней челюсти.

Применяя инновационные методы, такие как геометрическая морфометрия и сравнительные методы, они выявили особенности, уникальные для таксономических групп приматов, так что функциональная морфология разных видов практически не перекрывается.

Понимание того, как эволюционировали челюсти приматов у разных видов, также даёт важное представление об анатомической уникальности нашего собственного вида. Учёные обнаружили, что хотя люди сильно отличаются от других видов приматов по форме черепа, нижняя челюсть не так уж сильно отличается от челюстей наших ближайших ныне живущих родственников (шимпанзе).

Это означает, что, несмотря на нашу способность готовить и обрабатывать пищу, наши жевательные механизмы не изменились кардинально по сравнению с механизмами наших предков. По этой причине относительный размер мозга, по-видимому, представляет собой ключевой механизм для понимания того, как люди отделились от других приматов, и только пристальный взгляд на ископаемую летопись может раскрыть, когда и как произошла такая драматичная модификация.

Хотя челюсти в первую очередь используются для переработки пищи, учёные обнаружили связь между диетой и функциональной анатомией мандибулы только у определённых групп приматов, таких как широконосые обезьяны (например, капуцины и ревуны из Южной Америки) и стрепсиррины (лемуры, галаго и потто). У узконосых обезьян, к которым относятся также африканские человекообразные обезьяны и наш собственный вид, наблюдается более сильная связь между размером и формой мандибулы, что предполагает более гибкие механизмы для работы с различными типами пищи.

Доктор Мело́ро прокомментировал: «Мы хотели дать более широкий взгляд на то, как меняются мандибулы у приматов как у составной таксономической группы. Несмотря на своё определение (от латинского mandere = жевать), мандибулы меняются относительно мало в своей функциональной анатомии от одного вида к его ближайшему предку, что позволяет предположить, что пережёвывание пищи не является первичным механизмом видовой дифференциации».