Лошади, верблюды и олени незаслуженно обвиняются в уничтожении растений. Новое исследование показывает, что они не хуже местных животных

Крупные интродуцированные (завезённые) травоядные, такие как одичавшие лошади и верблюды, часто рассматриваются как «инвазивные» виды, наносящие вред местным растениям.

Новое исследование, опубликованное моими коллегами и мной в журнале Science, опровергает это предположение. Оказалось, что и местные, и завезённые виды растительноядной мегафауны (весом более 45 кг) оказывают на растения схожее воздействие.

Негативное влияние интродуцированной мегафауны на растения формирует отрицательное общественное мнение об этих видах. Пора изменить наше отношение к ним.

Мегафауна на протяжении тысячелетий

Последние 35–55 миллионов лет мегафауна формировала наземные экосистемы Земли. Современные виды растений и животных в Австралии эволюционировали на континенте, где доминировали крупные травоядные: копытные, похожие на лошадей кенгуру, сумчатые тапиры и мигрирующие двухтонные дипротодоны, напоминающие вомбатов.

К сожалению, большая часть мировой мегафауны вымерла по мере расселения человека из Африки. Австралия потеряла всю свою наземную мегафауну со средним весом более 45 кг.

Это привело к радикальным изменениям в австралийских экосистемах. Древняя мегафауна была уникально способна поедать большие объёмы волокнистых низкопитательных растений. После её исчезновения, возможно, усилились пожары, а некогда распространённые тропические леса сменились пожароопасными эвкалиптовыми лесами.

Но теперь мегафауна вернулась — завезённая человеком.

Например, в Австралии теперь находится единственная в мире дикая популяция одногорбых верблюдов, вымерших в дикой природе в своём естественном ареале. Водяные буйволы обитают на севере страны, хотя в своём родном ареале они находятся под угрозой исчезновения. А одичавшие лошади, также исчезающие у себя на родине, бродят по Австралийским Альпам.

Как мегафауна влияет на растения

Наше исследование было направлено на оценку влияния мегафауны на обилие и разнообразие растений. Для этого мы проанализировали всю доступную литературу о воздействии местной и интродуцированной мегафауны и извлекли все данные, сравнивающие эффекты мегафауны на участках с их исключением и на контрольных участках.

Мы не нашли доказательств того, что интродуцированная, «инвазивная» или «одичавшая» мегафауна влияет на местные растения иначе, чем местная мегафауна. Также не было доказательств, что воздействие интродуцированной мегафауны в биологически отличных регионах, таких как Австралия, отличается от её воздействия в естественных ареалах.

Наше исследование дополняет растущий массив работ, которые искали различия во влиянии местных и интродуцированных видов — и не нашли их.

Да, есть исключения. Некоторые интродуцированные виды оказывают новое воздействие, сильно отличающееся от их влияния на родине, например, завезённые болезни, насекомые-вредители (изумрудная узкотелая златка), виды с новыми защитными механизмами (ага) или виды, завезённые на острова. Но экстраполировать это на все интродуцированные виды, вероятно, неоправданно.

Признаки мегафауны определяют её влияние

Мы обнаружили, что экологические объяснения — а не то, было ли животное местным — объясняют эффекты как местной, так и интродуцированной мегафауны.

В частности, мы выяснили, что воздействие мегафауны определяется её признаками. Более крупные и менее разборчивые виды, как правило, оказывали более положительное влияние на разнообразие растений.

Это говорит о том, что изучение интродуцированной мегафауны просто как дикой природы, а не как экологической проблемы, может помочь нам реагировать на ситуации, когда мегафауна — как местная, так и завезённая — вступает в конфликт с целями сохранения природы.

Например, если в национальном парке высокая численность завезённых оленей-замбаров, поедающих редкие растения, типичной реакцией является отстрел.

Но если рассматривать это как экологический конфликт, а не как проблему интродуцированного вида, реальной проблемой может быть регулярное отравление динго в этом районе.

Динго, как главные наземные хищники, создают «ландшафты страха», что означает, что олени и кенгуру не могут всё съесть, потому что им нужно следить за хищниками и часто спасаться бегством. Решением может быть прекращение уничтожения динго.

Двойные стандарты в оценке «вреда»

Воздействие одичавших свиней, оленей, верблюдов и буйволов может шокировать. Они поедают растения, вытаптывают растительность или роются в земле.

Эти животные делают то же самое в своих естественных ареалах, где это, как правило, не считается экологически плохим. Слоны валят деревья, чтобы поесть или проложить путь. Это плохо для дерева, но даёт шанс другим видам.

Вымершая мегафауна Австралии также вытаптывала бы чувствительные растения и поедала огромные объёмы растительности. Крупные животные подавляют одни виды и приносят пользу другим. Например, буйволы могут фактически увеличивать разнообразие растений, поедая доминирующие виды растений.

Дебаты о местных и интродуцированных видах создают двойной стандарт при оценке причиняемого ими вреда. Это давний пробел в том, как мы думаем и изучаем интродуцированные виды.

Мир мог бы выглядеть совсем иначе, если бы мы ослабили культурные представления о «принадлежности» и естественном происхождении.