Ученые оградили клетками мертвых зебр в Африке, чтобы понять распространение сибирской язвы

Падальщики, возможно, играют не такую ключевую роль в распространении сибирской язвы среди популяций диких животных, как предполагалось ранее. К такому выводу пришли авторы небольшого исследования, проведенного в национальном парке Этоша на севере Намибии.

В настоящее время управляющие дикой природой тратят значительные средства и время на борьбу со вспышками сибирской язвы, предотвращая доступ падальщиков к зараженным тушам.

Эти усилия могут быть потрачены впустую, согласно результатам, опубликованным в Applied and Environmental Microbiology международным консорциумом исследователей под руководством эколога Стивена Беллана из Техасского университета в Остине.

Туши животных, погибших от сибирской язвы, служат пищей для многих падальщиков: шакалов, гиен, стервятников, марабу и иногда даже львов. Эти падальщики эволюционировали, чтобы переваривать зараженную падаль, не заражаясь сами. Более уязвимые к сибирской язве травоядные животные включают зебр, спрингбоков, слонов и антилоп гну.

Ранее считалось, что падальщики меняют среду, в которой живут бактерии сибирской язвы, вскрывая туши травоядных. Это якобы способствует большему производству спор — инфекционной стадии жизни бактерий.

«Гипотеза заключается в том, что когда туша цела, бактерии сибирской язвы вынуждены вступать в своего рода смертельную схватку с гнилостными бактериями из желудочно-кишечного тракта, — сказал Беллан, постдокторант в лаборатории биолога Лорен Ансель Майерс. — Но когда тело вскрывается на воздухе — либо падальщиком, либо в результате кровоизлияния из всех отверстий тела при смерти, — бактерии сибирской язвы могут избежать этой конкуренции и успешнее производить споры».

Согласно этой гипотезе, поедание падали также позволяет жидкостям из туш просачиваться в почву, что приводит к большему загрязнению почвы спорами. В совокупности это может увеличить вероятность заражения уязвимых травоядных животных, когда они перемещаются и питаются среди травы.

Чтобы проверить гипотезу, исследователи нашли семь зебр и одного антилопа гну, только что погибших в дикой природе от сибирской язвы. Все туши оставили на месте их гибели, но четыре из них защитили от падальщиков с помощью клеток-ограждений под электрическим напряжением. Остальные четыре оставили полностью открытыми для воздействия стихии.

«Цель состояла в том, чтобы позволить тушам существовать в максимально естественном состоянии, предотвратив при этом поедание падальщиками», — пояснил Беллан.

Затем образцы брали через регулярные промежутки времени, чтобы выяснить, было ли производство спор сибирской язвы больше в тушах, доступных падальщикам, и в почве рядом с ними.

Исследователи обнаружили, что спорообразование и загрязнение сибирской язвой происходили в схожей степени как у туш, доступных падальщикам, так и у защищенных.

«Похоже, что бактерии сибирской язвы могут выживать в туше в течение некоторого времени, даже несмотря на конкуренцию с другими бактериями, — сказал Беллан. — Также оказывается, что жидкости могут попадать из туши в почву иными способами, кроме поедания падальщиками или кровоизлияний в момент смерти. Похоже, что вздутие, вызванное газами, образующимися при гниении, и активность личинок мух способны самостоятельно разрывать кожу туши».

Беллан предостерегает, что эксперимент был ограниченным и проведен на небольшом количестве образцов. Но, по его словам, он действительно указывает на необходимость пересмотра практики, направленной на недопущение падальщиков к тушам животных, погибших от сибирской язвы.