Законы игнорируют конфликт человека и дикой природы, делая нас уязвимыми к пандемиям
Пандемия COVID-19 показала, как использование человеком дикой природы может привести к катастрофе. Согласно имеющимся данным, COVID-19 впервые передался человеку на рынке диких животных в Ухане. Болезнь, вероятно, возникла у панголинов, летучих мышей или их комбинации, а затем передалась людям.
Однако коренная причина пандемии глубже — в законах, культурах и институтах большинства стран. В основе проблемы лежит социальный феномен "конфликт человека и дикой природы", когда интересы людей и потребности дикой природы негативно пересекаются.
Как нелегальная торговля дикими животными, так и зоонозные заболевания (передающиеся от животных человеку) являются аспектами этого конфликта. Это повсеместное явление плохо регулируется как международным, так и национальным правом, что, как показал COVID-19, ведет к катастрофическим последствиям.
Сложная международная проблема
Вспышки болезней из-за конфликта человека и дикой природы не новы и не ограничиваются Китаем. Например, лихорадка Эбола, вероятно, распространилась в Габоне после того, как местные жители съели зараженного шимпанзе.
Иногда сам конфликт порождает болезнь. В Австралии зоонозная болезнь Хендра передалась от летучих лисиц к лошадям, а затем к людям, что спровоцировало призывы к отстрелу летучих мышей.
Исследования показывают, что разрушение среды обитания (вырубка лесов) также увеличивает риски зоонозов, заставляя животных перемещаться ближе к городам.
Такие пандемии, как COVID-19 и Эбола, также связаны с бедностью, поскольку охота на диких животных часто вызвана базовой потребностью в пище. Культура, политика, экономика и вопросы гендерного равенства также переплетены с этим конфликтом.
Глобальный характер этих угроз требует международного регулирования, но последовательных международных или национальных законов, учитывающих множество взаимодействующих причин пандемий, не существует.
Законы недостаточны
Отношения человека и дикой природы выходят за рамки вопросов сохранения видов и благополучия животных, но большинство законов этого не отражают.
Лишь немногие правовые акты пытаются применять комплексный подход. Например, Конвенция о биологическом разнообразии требует учитывать влияние экологических решений на различные аспекты общества, включая уровень бедности и экономику.
Однако этот холистический подход не отражен в национальных законах, призванных исполнять международные договоры (например, в пересматриваемом сейчас австралийском Законе об охране окружающей среды и сохранении биоразнообразия).
Необходимо наладить сотрудничество, например, между сферами права в области здравоохранения и охраны природы. ВОЗ работает над предотвращением зоонозов, но почти не взаимодействует с СИТЕС (Конвенцией о международной торговле видами дикой фауны и флоры, находящимися под угрозой исчезновения).
Быстрого решения нет
Наши правовые системы (особенно на Западе и в международном праве) поощряют разделение и доминирование над окружающей средой.
Например, законы о создании охраняемых территорий явно отделяют людей от дикой природы, что меняет их взаимоотношения. Другие законы поощряют доминирование неявно — через легализацию охоты и торговли дикими животными.
После COVID-19 предлагались различные изменения, включая закрытие всех рынков и торговли дикими животными. Но такие меры не учитывают множества способов, которыми использование дикой природы влияет на наше здоровье, а также бедности, часто стоящей за этим потреблением (как в Габоне).
Подобные всеобъемлющие запреты неадекватны. Нужны более масштабные правовые изменения. Законы должны признавать уязвимость человека перед дикой природой и изменениями окружающей среды в целом. Без этого признания проблему нельзя начать решать.
Что нужно изменить?
Изменения в законодательстве на международном и национальном уровне должны сосредоточиться на двух областях:
- Усиление кооперации между правовыми системами и областями права для устранения источников нашей уязвимости, а не ожидания катастрофы, подобной COVID-19.
- Признание взаимозависимости человека и всех аспектов природной среды в каждой области права — от экологического и торгового права до прав человека и корпоративного права.
Например, Эквадор закрепил эту идею в своей конституции, связав необходимость защиты окружающей среды с существованием своего народа.
Другой путь — интегрировать природу в цели каждого правового акта, включая международные договоры и национальные законы, даже не связанные напрямую с экологией (например, право в области здравоохранения, где здоровье среды прямо связано со здоровьем человека).
Это масштабная задача. Но, как показала катастрофа COVID-19, проблемы, с которыми мы столкнемся без изменений, будут гораздо тяжелее во всех аспектах нашей жизни.