«Возрождение» ужасного волка создаёт ложную надежду: технология не может отменить вымирание
На прошлой неделе СМИ были заполнены новостями о «возрождении» ужасного волка (Aenocyon dirus) — вида, вымершего около 13 000 лет назад.
Прорыв достигнут компанией Colossal Biosciences, которая заявляет, что её цель — восстановить биоразнообразие путём «воскрешения» видов.
Проект преподносится как победа в охране природы. Но действительно ли эта технология служит интересам сохранения биоразнообразия?
Мы, как экологи, считаем, что подобные генетические достижения, будучи крупными научными и технологическими подвигами, могут преуменьшать серьёзность нынешнего кризиса вымирания.
Важно, что они отвлекают внимание от проверенных методов охраны природы, необходимых для защиты оставшегося биоразнообразия.
Высокотехнологичные копии волков
Во-первых, важно понимать, что созданные щенки Ромул, Рем и Кхалиси — не настоящие ужасные волки.
Colossal внесла 20 изменений в 14 генов генома серого волка, чтобы создать своих «ужасных волков», используя генетическую технику CRISPR-Cas9.
Геном серого волка состоит из 2 447 000 000 отдельных оснований. Стали бы мы считать шимпанзе, с которым у нас совпадает 98,8% генома, человеком после 20 правок?
Реальность такова, что это три слегка модифицированных серых волка.
В этот проект «воскрешения» вложены миллионы долларов — суммы, о которых большинство природоохранных программ могут только мечтать. Существуют проверенные решения для борьбы с утратой биоразнообразия: защита и восстановление мест обитания, контроль инвазивных видов и отказ от ископаемого топлива.
Однако эти решения не подаются так гламурно, как технологичные «пакеты-исправления» вроде возрождения видов. Вместо этого они хронически недофинансируются.
Вымирание необратимо
Подача вымирания как обратимого процесса преуменьшает его серьёзность и последствия.
Заголовки вроде того, что появился на обложке TIME — со словом «вымерший», перечёркнутым крест-накрест, — сеют ложную надежду, что какой бы экологический ущерб ни был нанесён, утрату видов можно легко отменить.
Риск в том, что «воскрешение» видов станет использоваться как окончательная компенсация за любой ущерб окружающей среде.
Люди боятся смерти. Возможно, это наш самый глубинный инстинкт. Мы скорбим и чувствуем огромную печаль из-за смерти отдельной особи не только потому, что её не стало, но и потому, что это необратимо и окончательно. Навсегда.
Эта окончательность одинакова для людей или любого живого существа. Именно она делает борьбу с утратой биоразнообразия такой неотложной задачей, что люди рискуют жизнью ради её предотвращения: 150 рейнджеров по всему миру ежегодно погибают, защищая исчезающие виды.
В природоохранном движении повышение осведомлённости о «видах-мучениках» — таких как северный белый носорог и странствующий голубь — помогает подчеркнуть аргумент в пользу защиты ныне живущих видов. Подача вымирания как временного явления создаёт ложную надежду и подрывает мотивацию к реальным действиям по сохранению природы.
Возможно, мы уже видим это в реакции на «воскрешение» ужасного волка. Министр внутренних дел администрации Трампа Дуг Бёргам восхвалял это биотехнологическое достижение и использовал его как аргумент для отмены Закона США об исчезающих видах.
Какой смысл возвращать виды, если нет защитных законов, устраняющих причины их исчезновения?
Стали бы мы защищать ужасного волка, даже если бы он вернулся?
Глубоко иронично, что пока тратятся миллионы на создание «заменителя» ужасного волка, его родственник, серый волк, по всему миру подвергается жестоким гонениям. Только в прошлом месяце правительство Испании проголосовало за отмену правовой защиты, запрещавшей охоту на волков к северу от реки Дору.
Страдают и другие хищники. В Австралии динго, который, как было доказано, подавляет инвазивных кошек и лисиц, помогая местному биоразнообразию, также подвергается преследованиям — так же, как и сумчатый волк (тасманийский тигр), которого Colossal также планирует «воскресить».
Если мы не можем сегодня защитить или сохранить среду обитания для высших хищников в экосистемах, уже находящихся под огромным давлением, в какой мир мы собираемся возвращать вымершие виды? До 150 видов считаются вымирающими каждый день. Никакие генетические технологии не решат эту проблему, пока мы не устраним первопричины: разрушение среды обитания, чрезмерную эксплуатацию и изменение климата.
«Возрождение» ужасного волка может звучать как прорыв в охране природы, но оно рискует отвлечь нас от защиты ныне живущих видов. Такой подход превращает сохранение биоразнообразия в фантазию миллиардера о «Парке юрского периода» вместо решения кризиса, который мы уже знаем, как исправить.