Мегатравоядные были вытеснены людьми, которые частично заняли их место

Учёный Зенкенбергского музея Эрве Бошерен исследовал вымирание мегатравоядных — растительноядных животных весом более одной тонны, — произошедшее примерно 12 000 лет назад. Учёный из Тюбингена пришёл к выводу, что, с одной стороны, современный человек стал причиной вымирания этих гигантских наземных животных, а с другой — люди взяли на себя часть их функций в экосистеме. В своём исследовании, недавно опубликованном в научном журнале Frontiers in Ecology and Evolution, он заключает, что реинтродукция крупных животных в определённых частях мира может положительно повлиять на видовое разнообразие.

Сегодня существует лишь несколько животных весом в тонну и более. Слоны, бегемоты и носороги относятся к этим «мегатравоядным», и, несмотря на крупные размеры, их популяции находятся под угрозой. «С геологической точки зрения малое количество столь крупных видов животных является аномалией», — объясняет профессор д-р Эрве Бошерен из Центра эволюции человека и палеосреды Зенкенберга при Тюбингенском университете. Самый известный пример доисторических гигантов — это, конечно, динозавры.

Но более поздняя геологическая история также включала колоссальных животных, таких как гигантские ленивцы, шерстистые носороги и мамонты. Биогеолог из Тюбингена исследовал причины вымирания этих животных около 12 000 лет назад и его последствия для окружающей среды.

«Как и современные слоны, эти мегатравоядные выступали в роли «инженеров экосистем». Они сокращали древесный покров, поддерживали открытый ландшафт и водопои, жизненно важные для многих животных. Семена растений транспортировались на многие километры в пищеварительном тракте животных, способствуя их распространению», — объясняет Бошерен.

В своём исследовании он показывает, что эти задачи частично взяли на себя современные люди в период между 45 000 и 12 000 лет назад. «В эту эпоху современный человек расселился по северной Евразии, Северной и Южной Америке и Австралии, а гигантские травоядные постепенно вымерли», — добавляет Бошерен.

С «неолитической революцией», подъёмом земледелия и животноводства, созданием запасов и оседлым образом жизни функции вымерших «инженеров экосистем» были частично заменены. Но в определённых областях, таких как малопригодная для сельского хозяйства Субарктика — бывшая родина мамонтовой степи, — в этом отношении остался пробел, сохраняющийся до сих пор. Образ жизни этих гигантских животных влиял на всю растительность — деревья оставались небольшими, а другие растения имели достаточно места и питательных веществ для роста. Разнообразие флоры, в свою очередь, положительно сказывалось на разнообразии фауны.

После вымирания гигантских травоядных степи превратились в бореальные хвойные леса. Это привело к сокращению так называемого «эффекта альбедо»: вместо белого снежного покрова зимой или жёлтого ландшафта с сухими травами летом тёмно-зелёный цвет лесов отражает меньше солнечной радиации, что ведёт к потеплению климата. Кроме того, почвы мамонтовой степи были суше и выделяли меньше парникового газа метана. Бошерен комментирует: «Таким образом, присутствие гигантских травоядных не только способствовало более высокому видовому разнообразию, но и влияло на глобальный климат».

Согласно исследованию, лучшее понимание различий и сходств между воздействием вымерших мегатравоядных и человеческой деятельностью на ландшафт может помочь в более точном прогнозировании будущего наземных экосистем. «В некоторых районах мира может даже иметь смысл реинтродуцировать таких мегатравоядных, чтобы повысить биоразнообразие и тем самым избежать глобального потепления», — подводит итог Бошерен.