Изучение приматов для понимания эволюции речи

Речь и язык — уникальные способности современного человека. Хотя они развивались миллионы лет, проследить язык по ископаемым останкам невозможно, так как он не оставляет прямых следов. Переосмысление способов коммуникации наших ближайших живых родственников помогает раскрыть эту загадочную способность.

Загадка усугубляется тем, что наши ближайшие родственники, человекообразные обезьяны, не разговаривают. Некоторые учёные теперь полагают, что эволюцию наших языковых способностей можно лучше разглядеть у живых приматов, чем считалось ранее.

«Традиционный взгляд заключается в том, что, хотя человекообразные обезьяны — наши ближайшие родственники, они бесполезны для изучения происхождения языка и речи, потому что их вокальное поведение сильно отличается, — говорит приматолог доктор Адриано Ламера из Университета Уорика (Великобритания). — Оно автоматическое и рефлекторное, управляемое слепым инстинктом».

За годы изучения орангутанов в джунглях Ламера обнаружил, что диапазон и новизна вокальных звуков у диких орангутанов варьируется, и недавно сообщил, что это зависит от локальной плотности популяции. Новизна важна, когда индивидууму нужно выделиться, поэтому обезьяны, живущие в районах с высокой плотностью населения, выражают свою индивидуальность через более отличительные и изменчивые вокальные звуки.

Тигриные простыни

В Индонезии Ламера экспериментировал, ползая на четвереньках по лесной подстилке, замаскированный под тигра с помощью простыни в полоску. Записывая реакции лесных обезьян, он обнаружил, что матери-орангутаны с детёнышем молчат, когда замечают «тигра», который оставался в поле зрения две минуты. Они подавляют сигналы тревоги до 20 минут после ухода тигра.

Отсюда он сделал вывод, что немедленная вокализация может подвергнуть детёныша опасности. «Суматранский тигр может залезть на дерево высотой 10 метров за секунду, — говорит Ламера. — Если вы выдадите своё местоположение, особенно с детёнышем, это может быть очень опасно».

Вокализируя после того, как тигр ушёл, мать предупреждает детёныша об опасности. Это помогает молодой особи сделать правильную ассоциацию. Удивительно то, что орангутан сообщал о прошедшем событии, а не о чём-то в настоящем. «Это полностью выходило за рамки наших представлений», — сказал Ламера.

Это открывает возможность того, что орангутаны общаются о прошлых или, возможно, даже будущих событиях. Если эта способность существует, возможности для обмена информацией безграничны. «Вполне возможно, что это черта, которая была у нашего последнего общего предка — способность сообщать о событиях, которых нет в настоящем».

Возможно, другие человекообразные обезьяны также в какой-то степени способны на это. «Даже если вы общаетесь только о 20 минутах в прошлом или будущем, вы можете получить преимущества, — говорит Ламера. — Естественному отбору нужно лишь немного материала, чтобы поработать над ним и улучшить». Возможно, обезьяны могут сообщить, что на определённом дереве есть такие-то плоды, хотя это предположение остаётся спекулятивным.

Обезьяньи разговоры

На юге Франции доктор Паскаль Белен изучает содержащихся в неволе макак и мартышек, чтобы исследовать их восприятие вокализаций.

«Цель исследования — лучше понять, как развивался человеческий мозг, — говорит нейробиолог Белен из Университета Экс-Марсель (Франция). — Мы изучаем людей и три других типа приматов — мартышек, макак и павианов — чтобы попытаться лучше понять различия и сходства, особенно в вокальной коммуникации».

В одном эксперименте трёх макак обучили оставаться неподвижными в аппарате МРТ, который сканировал их мозг, пока они слушали десятки звуков, включая вокализации других макак.

«Как и в человеческом мозге, у макак и мартышек, кажется, есть области, особенно чувствительные к вокализациям конспецификов (особей того же вида)», — говорит Белен. Сканы МРТ показывают, какие области активируются, когда макаки слушают других макак, но не естественные или другие звуки или мартышек. Очень похожая область активна, когда люди слушают человеческие голоса.

Если одна и та же область мозга у макак и людей активируется, когда они слышат другого представителя своего вида, это указывает на то, что эта голосовая область эволюционировала до их расхождения на эволюционном древе.

Гипотеза Белена заключается в том, что часть мозга приматов, обрабатывающая голосовую информацию, довольно похожа и, следовательно, эволюционировала у общего предка до появления древних людей, таких как Homo erectus, в Африке 2–3 миллиона лет назад.

«Это предполагает, что последний общий предок человека и макак уже имел предшественника этой голосовой области в мозге 20 миллионов лет назад», — говорит Белен.

В будущем планируются эксперименты с использованием хирургически имплантированных электродов у обезьян, чтобы попытаться точно определить, какие нейроны активируются, когда макаки слышат другую макаку, но не других обезьян или иные звуки и шумы.

Возможно, даже удастся сравнить результаты мартышек и макак с людьми, которым такие электроды установлены по медицинским показаниям. Их имплантируют некоторым пациентам с эпилепсией, не отвечающим на лечение, чтобы нейрохирурги могли лучше видеть небольшие участки мозга, которые, возможно, потребуется удалить.

Таких пациентов можно попросить прослушать те же 96 звуков, что и мартышкам с макаками, находясь под наблюдением в больнице, чтобы изучить реакцию мозга.

Консонантные контакты

Интересны не только сходства, но и различия. Человекообразные обезьяны, как и мартышки, могут издавать гласноподобные звуки с помощью голосового аппарата. Однако, кажется, только человекообразные обезьяны и люди издают согласноподобные звуки, которые меньше зависят от голосового тракта и больше — от губ.

Орангутаны имеют богатый репертуар щелкающих и «малиновых» звуков, издаваемых губами, которые они сочетают с хрюканьем и другими гласноподобными звуками. «Они сочетают звонкие крики с глухими, то есть гласноподобные с согласноподобными звуками, — говорит Ламера. — Мы считаем, что в этом браке двух различных типов криков есть нечто уникальное, настолько мощное, что каждый язык был построен по этой формуле «согласный + гласный»».

Ламера полагает, что этот репертуар составил критически важные строительные блоки для наших предков, чтобы начать развивать то, что сегодня мы признали бы человеческой речью и языком. Такие общие черты, по мнению Ламера, — один из способов проследить путь эволюции человеческой речи и языка и понять ключевые шаги вперёд, которые сделали наши предки в плане вокализации и эволюции мозга.

Он призывает учёных, изучающих горилл, бонобо и шимпанзе, аналогично искать общие черты, такие как комбинации согласноподобных и гласноподобных звуков или свидетельства коммуникации о недавних прошлых событиях. Исследуя наших родственников-приматов, мы можем обнаружить следы предков человека и истоки нашей сегодняшней речи и языка.