Личинки ос в коконах прыгают в тень для повышения выживаемости

Прыжки для личинок насекомых — это не игра, а необходимость для выживания. По данным исследователей из Университета Кюсю (Япония), это манёвр направлен на поиск затенённого места для развития. Их работа посвящена прыгательному поведению крошечной паразитической осы и опубликована в журнале Springer The Science of Nature.

Прыжки как средство передвижения наблюдались лишь у нескольких видов личинок паразитических ос, что говорит о сложности эволюции такого поведения. Один из таких видов — трёхмиллиметровая оса Bathyplectes anurus. Этот паразит используется как средство биологического контроля против люцернового долгоносика (Hypera postica), вредителя сельскохозяйственных культур, атакующего бобовые.

Взрослые осы Bathyplectes anurus откладывают яйца в личинок люцернового долгоносика. Развившаяся личинка осы выползает из хозяина, поедает его и проводит десять месяцев в самостоятельно сплетённом коконе внутри кокона съеденной личинки долгоносика. В этот период личинка осы совершает хлыстообразные подёргивания изнутри кокона, заставляя всю конструкцию перемещаться примерно на пять сантиметров за раз.

Глава исследования Ёрико Саэки и её команда провели серию экспериментов на 100 личинках Bathyplectes anurus, чтобы понять, является ли это поведение техникой выживания и связано ли оно с затратами для насекомых. Они изучили влияние разной интенсивности света, температуры и уровня влажности в лабораторных и полевых условиях.

Коконы, подвергнутые воздействию света, прыгали почти в три раза чаще, чем содержащиеся в темноте. Активность прыжков возрастала при быстром повышении температуры и была на 60% выше в условиях низкой влажности. Когда коконам позволили свободно прыгать в области с градиентом освещённости (от тёмного к яркому), больше коконов оказалось в затенённых участках. Коконы в тени имели более высокие шансы на выживание по сравнению с оставшимися на свету.

Коконы прыгали и перемещались примерно на 83% чаще, когда их помещали рядом с японскими гигантскими муравьями — известными хищниками этих личинок, — по сравнению с ситуацией без угрозы. Частота движений снижалась после прямого контакта хищников с коконами.

Результаты показывают, что личинки реагируют на стрессовые факторы среды, прыгая в более благоприятные места обитания для беспрепятственного развития. Масса тела прыгавших особей была ниже, чем у тех, кто не прыгал. Исследователи предполагают, что это связано с энергетическими затратами на прыжковое поведение.

Дальнейшее изучение структуры коконов и физических механизмов, позволяющих совершать такие прыжки у родственных видов, поможет энтомологам полностью понять эволюцию этого поведения.