Массовая гибель рыбы в Дарлинге: почему она повторилась после трёх лет дождей?

Миллионы мёртвых рыб плавают на поверхности реки. Местная костистая сельдь и молодь интродуцированного карпа, а также несколько взрослых муррейской трески и золотого окуня. История повторяется на реке Дарлинг у Менинди. Новая гибель рыбы даже хуже, чем огромная гибель в 2018–2019 годах. И происходит почти в том же месте.

Но как может погибнуть так много рыбы во время наводнений? Что её убивает?

И в 2018, и в 2023 году непосредственная причина одинакова: рыба задохнулась от нехватки кислорода. Пять лет назад это произошло, потому что река почти пересохла. На этот раз вероятными факторами стали жаркая погода за несколько дней до события, отступающие паводковые воды, бактерии, поглощающие кислород из воды, — и отсутствие пути к отступлению.

Но два таких события за пять лет указывают на более глубокую причину. Река Дарлинг — известная как Баака для традиционных владельцев-аборигенов Барканджи — очень больна. Слишком много её воды забирается для сельского хозяйства. Наша местная рыба вынослива. Она привыкла к экстремальным условиям. Но это слишком даже для неё.

Краткосрочное давление, долгосрочная боль

Я был членом экспертной группы, расследовавшей гибель рыбы в Менинди в 2018–2019 годах. Все согласились, что рыба погибла от нехватки кислорода. Это был очень засушливый период, а холодный фронт, пришедший после волны жары, смешал глубокую бедную кислородом речную воду с тонким верхним слоем, где кислород ещё был.

Но наша группа также изучила долгосрочные изменения реки. Мы обнаружили, что основной долгосрочной причиной деградации реки было простое: слишком много воды отводилось вверх по течению. Дело было не только в изменении климата — а в орошении. Мы предупреждали, что это может повториться. Теперь так и произошло.

Когда сталкиваешься с такой экологической катастрофой, наши лидеры склонны вспоминать знаменитое стихотворение Доротеи Маккеллар «Моя страна» и строку о земле «засух и ливневых дождей». Министры по водным ресурсам коалиции как на федеральном уровне, так и на уровне штата уверенно винили засуху в первой гибели рыбы. Теперь премьер Нового Южного Уэльса Доминик Перроттет связал эту гибель с недавними наводнениями.

Это часть причины. Но только часть. Когда паводковые воды наполнили Дарлинг и его притоки, это стало благом для бактерий, разлагающих мёртвую древесину на пойме. К сожалению, у этого взрыва микроорганизмов был разрушительный побочный эффект: они высасывали кислород из воды.

Это явление известно как «чёрная вода» (на самом деле, скорее зеленовато-коричневая). По мере того как паводковые воды двигались вниз по течению, а поток Дарлинга уменьшался, миллионы рыб покидали поймы и оказывались втиснутыми обратно в узкий речной канал, где их настигло резкое падение уровня кислорода.

Отчаявшись, рыба искала спасения. Но путь вверх по течению был заблокирован. В декабре власти впервые за десятилетие полностью открыли ворота главной плотины Менинди, чтобы рыба могла мигрировать. Но теперь ворота закрыты.

Они не могли попасть в основные озёра Менинди, где могли найти воду с большим содержанием кислорода, так как путь преграждали регуляторы — большие «краны», используемые в основном для спуска воды.

Могли ли они уйти вниз по течению? Возможно, некоторым удалось. Но для миллионов рыб времени не было. Их тела только усугубят проблему, поскольку тонны разлагающейся рыбы отложат в реку огромное количество питательных веществ. Это отлично для бактерий, водорослей и некоторых рыбоядных птиц. Но это нездорово для реки, её рыбы или её людей.

Да, гибель рыбы всегда происходила, но не в таких масштабах. Фундаментальная причина, по которой рыба Дарлинга продолжает умирать, заключается в том, что реке не дают течь достаточно воды.

Почему Дарлинг в такой беде?

С 1980-х годов притоки Дарлинга неуклонно сокращались. Маккуори, Намой, Гвайдир, Пограничные реки и Кондамайн-Балонн — лишь тени рек, которыми они когда-то были. Большая часть их воды задерживается в крупных дамбах, таких как плотина Беррендонг, или перехватывается сбором паводковых вод на поймах, что было легализовано правительством Нового Южного Уэльса только в прошлом году, к ужасу экологов и фермеров ниже по течению.

Буквально на прошлой неделе, до известий о гибели рыбы в Менинди, водные квоты в реках Намой и Гвайдир составляли ошеломляющие 113% и 275% соответственно. То есть весь объём воды, который фермеры и другие пользователи могут взять из этих рек, значительно превышает общий сток, оставшийся в реках.

Гибель рыбы в Менинди — самый ясный признак того, как политика и управление подвели Дарлинг. Эти катастрофы были неизбежны. И боль не ограничивается рыбой. Мы страдаем тоже.

Налогоплательщики выложили почти полмиллиарда долларов за трубопровод от Мюррея до Брокен-Хилла, который почти иссяк в 2019 году. Почему? Потому что Дарлинг перестал быть надёжным источником. В 2019 году в городах Уилканния и Бреваррина закончилась вода, что серьёзно сказалось на общинах аборигенов. Почему? Потому что уровень Дарлинга был так низок.

Такая гибель рыбы попадает в новости на несколько дней, а потом о ней забывают. Но если мы не решим фундаментальную проблему нехватки воды в наших реках, их будет ещё много. Это не стихийное бедствие. Оно рукотворное.