Певчие воробьи эскалируют территориальные угрозы
Территориальные певчие воробьи используют всё более угрожающие сигналы, чтобы отогнать вторгающихся соперников. Сначала раннее предупреждение — совпадение песни нарушителя, затем взмахи крыльями (птичий аналог оскорбительного жеста) по мере накала конфликта и, наконец, если все другие сигналы не сработали, — атака.
Эта иерархическая система предупреждений, обнаруженная исследователями из Вашингтонского университета, добавляет нюансов в систему коммуникации, которая давно используется как модель для изучения того, как люди используют и изучают язык.
«Это одна из самых сложных систем коммуникации за пределами человеческого языка», — сказал ведущий автор Чаглар Акчай, проводивший исследование в качестве аспиранта UW. Сейчас он постдокторант в Корнеллском университете.
«Мы обнаружили, что если воробей совпадает с песней нарушителя, когда тот вторгается на его территорию, это почти всегда предсказывает, что он в конечном итоге атакует нарушителя», — заявил Акчай.
Исследование, опубликованное в этом месяце в Proceedings of the Royal Society B, является первым доказательством того, что совпадение песни используется как ранний предупреждающий сигнал. Предыдущие исследования лишь намекали, но не установили чётко, что совпадение песни является сигналом угрозы.
«Нам удалось это сделать, потому что мы поняли, что совпадение песни — это ранний предупреждающий сигнал», — сказал соавтор Майкл Бичер, профессор психологии UW. — Мы спроектировали наш эксперимент так, чтобы имитировать эскалацию вторжения другого певчего воробья, чтобы наш подопытный начал с сигналов угрозы низкого уровня, прежде чем перейти к сигналам более высокого уровня».
Самец певчего воробья (Melospiza melodia) будет защищать свою территорию от любого вторгшегося самца. У него есть репертуар из 8–10 песен, которые он использует для привлечения партнёрш, обозначения территории, общения с соседями и, как показало новое исследование, для угрозы нарушителю.
Исследователи записали песни 48 воробьёв, обитающих в парке Дискавери в Сиэтле. Чтобы сымитировать нарушителя, они поместили чучело певчего воробья на куст или дерево и проигрывали записанную песню.
Песню сначала проигрывали сразу за пределами территории воробья. Птица, считая, что песня исходит от скрытого агрессора близ её территории, пела и приближалась к динамику.
Затем песню проигрывали из другого динамика, размещённого в 20 метрах (60 футах) внутри его границы, что имитировало продвижение соперника на территорию. Одновременно исследователи открывали чучело воробья прямо над динамиком, с клювом, поставленным так, будто он поёт.
Этого было достаточно, чтобы обмануть живых птиц. Многие воробьи сначала отвечали, совпадая с песней нарушителя. Когда смоделированный нарушитель продвигался на территорию и продолжал петь, защищающийся воробей переходил к предупреждениям более высокого уровня, включая тихую песню и взмахи крыльями.
Тихая песня не похожа на колыбельную, но воспринимается врагами как угрожающая. Взмахи крыльями (энергичное вибрирование одним крылом за раз) также выглядят безобидно, но это тоже утверждающий сигнал.
Когда чучело не реагировало на эти сигналы высокого уровня, живая птица атаковала.
«Птицы в целом используют все эти сигналы, потому что обычно выгодно избежать драки, если это возможно. Существуют менее затратные способы заставить агрессора отступить», — пояснил Акчай.
Большинство воробьёв в исследовании (31 из 48) в конечном итоге атаковали. Птицы, совпавшие с песней, с наибольшей вероятностью атаковали.
Не все птицы демонстрировали одинаковую схему сигнализации. Немногие «блефующие» совпадали с песней нарушителя, но не доводили дело до атаки. Другие (помеченные исследователями как «недостаточно сигнализирующие») атаковали без предупреждающих сигналов.
Исследователи сейчас изучают эти поведенческие подтипы и собрали доказательства того, что у этих птиц, как и у людей, есть личности, которые формируют их поведение особым образом.
«Подобные полевые исследования предоставляют контекст для лабораторных исследований, которые используют обучение птичьей песне в качестве животной модели для изучения мозговых механизмов обучения», — сказал Бичер. — Использовать птичью песню в качестве модельной системы без понимания её естественного социального контекста — всё равно что изучать нейронную основу языка без какого-либо представления о том, для чего люди используют свой язык».