Добыча полезных ископаемых на глубоководном дне: вред для биоразнообразия и убытки для экономики
Дискуссия о глубоководной добыче набирает обороты на фоне растущих опасений по поводу её потенциального воздействия на океанские экосистемы. Океан является домом для бесчисленных ещё не открытых видов, некоторые из которых могут стать ключом к прорывам в медицине.
Последствия глубоководной добычи для биоразнообразия океана до конца не ясны. В худшем случае мы рискуем потерять виды, так и не узнав о них. Например, один из видов добычи нацелен на гидротермальные насыпи — уникальные экосистемы, населённые экстремофилами, морскими организмами, адаптировавшимися к экстремальным условиям жары и токсичности.
Таким образом, давно известно, что глубоководная добыча потенциально опасна для океанской жизни. Но её сторонники используют язык «необходимой жертвы», утверждая, что энергетический переход «потребует компромиссов» для доступа к необходимым металлам. Это противопоставление биоразнообразия и энергоперехода — полуправда.
Хотя климатический и биологический кризисы взаимосвязаны, не следует ставить их друг против друга. Однако именно это и делают сторонники глубоководной добычи.
В эту дискуссию вносят вклад два недавних исследования, опубликованных некоммерческим аналитическим центром Planet Tracker, который фокусируется на устойчивых финансах. В отчёте Race to the Bottom сделан вывод, что страны получат минимальные финансовые выгоды от глубоководной добычи. Отчёт Mining for Trouble предупреждает, что такая добыча повлечёт огромные убытки для горнодобывающих экономик.
Откуда берётся спрос?
Основными строительными блоками энергоперехода являются критические минералы (также известные как критические сырьевые материалы для энергоперехода). Особенно важны металлы для аккумуляторов, такие как никель, кобальт, медь и марганец, используемые в электромобилях.
Ожидается, что к 2040 году спрос на металлы для аккумуляторов резко возрастёт, что, вероятно, приведёт к увеличению объёмов добычи.
По данным Международного энергетического агентства, в сценарии с нулевыми выбросами потребление минералов для технологий чистой энергии утроится к 2030 году и вырастет вчетверо к 2040 году.
Но доступные руды многих металлов уже выработаны. В результате наземная добыча становится технически более сложной, географически удалённой или осложнённой по иным причинам.
«Аккумулятор в камне»
На абиссальных равнинах глубоководного дна находятся миллиарды тонн полиметаллических конкреций — богатых металлами узлов, содержащих никель, кобальт, медь и марганец.
Организация The Metals Company назвала их «аккумулятором в камне» и планирует начать добычу в зоне Кларион-Клиппертон в Тихом океане в июне 2025 года.
До сих пор вопросы о глубоководной добыче в основном касались отсутствия регулирующей правовой базы, а также неопределённости её экологических и биологических последствий.
Оценки экономических и социальных рисков в основном фокусировались на воздействии на прибрежные сообщества, зависящие от рыболовства. Исследования Planet Tracker меняют это, акцентируя внимание на экономических последствиях.
Экономические последствия глубоководной добычи
Глубоководная добыча создаёт ряд финансовых проблем. Одна из проблем — потенциальное влияние на цены на металлы. Затопление рынков металлами, добытыми в океане, вероятно, приведёт к снижению их цен, что повлияет на финансовую жизнеспособность действующих наземных рудников.
Также существуют сомнения в спросе на эти металлы в прогнозируемых объёмах. Технологии аккумуляторов быстро развиваются: альтернативы, такие как литий-железо-фосфатные аккумуляторы (использовавшиеся в 40% проданных в 2023 году электромобилей), устраняют потребность в кобальте и никеле. Появляющиеся натрий-ионные аккумуляторы устранят потребность в меди.
Финансовые выгоды для Международного органа по морскому дну (МОМД) — организации, регулирующей добычу в большей части Мирового океана, — также будут незначительными. По прогнозам, ежегодные роялти, распределяемые между странами-участницами Конвенции ООН по морскому праву (UNCLOS), составят от 42 000 до 7,35 млн долларов США. Эта сумма включает как корпоративный налог на прибыль, так и роялти от глубоководной добычи.
Для сравнения: горнодобывающие экономики будут терять более 560 млрд долларов США ежегодно от экспортных поступлений. Это несоответствие возникает потому, что глубоководные минералы не принадлежат какой-либо юрисдикции и не могут облагаться аналогичными налогами.
Правовые препятствия
Для получения лицензий на разведку глубоководных месторождений UNCLOS требует от государств-членов выступить спонсором добывающего оператора.
Хотя спонсирующие государства могут взимать с операторов роялти, некоторые соглашения, например, между The Metals Company и Науру, являются частью договорённостей, не включающих корпоративный налог на прибыль. Planet Tracker предупреждает, что это может привести к «гонке ко дну», когда государства-члены будут соперничать за предоставление операторам наиболее выгодных условий.
Спонсирующие государства также сталкиваются с финансовыми рисками и могут оказаться ответственными на крупные суммы в самый неподходящий момент. Например, Папуа — Новая Гвинея была вынуждена покрыть 157 млн австралийских долларов после краха компании Nautilus Minerals.
Наконец, финансовая жизнеспособность самой глубоководной добычи сомнительна. Даже если она будет прибыльной, затраты на восстановление окружающей среды могут превысить стоимость всех добытых металлов — и ущерб может оказаться необратимым.
Эти финансовые и экологические опасения рисуют мрачную картину. Наши океаны играют важнейшую планетарную роль как для климата, так и для биоразнообразия. Стоит ли нарушать этот баланс глубоководной добычей, если цифры просто не сходятся?