Смертность от чёрной смерти была не такой высокой, как считалось
Чёрная смерть, бушевавшая в Европе, Западной Азии и Северной Африке с 1347 по 1352 год, — самая печально известная пандемия в истории. Историки оценивали смертность в Европе до 50% и связывали пандемию с трансформацией религиозных и политических структур, а также с культурными и экономическими изменениями, такими как Ренессанс. Хотя исследования древней ДНК идентифицировали Yersinia pestis как возбудителя чумы, данные о её демографическом воздействии остаются малоизученными.
Новое исследование в Nature Ecology and Evolution показывает, что смертность от чумы в Европе не была столь всеобщей и повсеместной, как долго считалось. Международная команда под руководством группы Palaeo-Science and History из Института истории человечества им. Макса Планка проанализировала образцы пыльцы с 261 участка в 19 современных европейских странах, чтобы определить, как менялись ландшафты и сельскохозяйственная активность между 1250 и 1450 годами н.э. (примерно за 100 лет до и после пандемии). Анализ подтвердил опустошение в некоторых регионах, но также показал, что чёрная смерть затронула не все области одинаково.
Ландшафты рассказывают удивительную историю
Палинология, изучение ископаемых спор и пыльцы, — мощный инструмент для оценки демографических последствий чумы. Это связано с тем, что давление человека на ландшафт в доиндустриальную эпоху (земледелие, вырубка) сильно зависело от наличия рабочих рук. Используя подход big-data paleoecology (BDP), исследователи проанализировали 1634 образца пыльцы по всей Европе, чтобы определить, какие растения и в каком количестве росли, и понять, продолжалась или прекратилась сельскохозяйственная деятельность.
Результаты показывают, что смертность от чумы сильно варьировалась. Резкий спад сельского хозяйства в Скандинавии, Франции, юго-западной Германии, Греции и центральной Италии подтверждает высокую смертность, о которой говорят средневековые источники. В то же время многие регионы, включая большую часть Центральной и Восточной Европы, а также части Западной Европы (Ирландия, Иберия), демонстрируют непрерывность или даже рост.
«Значительная вариабельность смертности, которую выявляет наш BDP-подход, требует объяснения. На распространённость Y. pestis, заболеваемость и смертность, вероятно, влияли местные культурные, демографические, экономические, экологические и социальные контексты», — отмечает Алессия Мази из MPI SHH и университета Ла Сапиенца в Риме.
Не существует единой модели пандемии
Эти результаты удивительны, потому что многие количественные источники для изучения чумы происходят из городских районов, которые, несмотря на ведение записей, характеризовались скученностью и плохой санитарией. Однако в середине XIV века более 75% населения каждого европейского региона было сельским. Данное исследование показывает, что для понимания смертности в конкретном регионе данные должны реконструироваться из местных источников, включая BDP как метод измерения изменений в культурных ландшафтах.
«Не существует единой модели "пандемии" или "вспышки чумы", которую можно применить к любому месту и времени вне контекста. Пандемии — это сложные явления, имеющие региональную, локальную историю. Мы видели это на примере COVID-19; теперь мы показали это для чёрной смерти», — говорит Адам Издебски, руководитель группы Palaeo-Science and History в MPI SHH.
Различия в смертности от чумы по Европе демонстрируют, что это была динамическая болезнь, на распространение и воздействие которой влияли культурные, экологические, экономические и климатические факторы. Исследователи надеются, что в будущем больше работ будет использовать палеоэкологические данные, чтобы понять, как эти переменные взаимодействуют, формируя прошлые и настоящие пандемии.