Почему однополое сексуальное поведение сохранялось в ходе эволюции?

Однополое сексуальное поведение может казаться дарвиновским парадоксом. Оно не даёт очевидных репродуктивных или преимуществ для выживания, и всё же такое поведение довольно распространено — примерно у 2–10% людей в разных обществах — и явно находится под влиянием генов.

Это ставит вопрос: почему гены, связанные с однополым сексуальным поведением, сохранялись в ходе эволюции? Учитывая, что эволюция зависит от передачи генов через размножение, как и почему эти гены тоже передавались?

В новой статье, опубликованной в Nature Human Behavior, мы с коллегами проверили одно возможное объяснение: гены, связанные с однополым сексуальным поведением, оказывают эволюционно выгодные эффекты на людей, которые не вступают в однополые связи.

А именно, мы проверили, связаны ли эти гены также с наличием большего числа партнёров противоположного пола, что могло бы давать эволюционное преимущество.

Для исследования мы использовали генетические данные более чем 350 000 человек из UK Biobank — огромной базы генетической и медицинской информации.

Участники сообщали, был ли у них когда-либо однополый партнёр, а также сколько у них было партнёров противоположного пола за всю жизнь.

Мы проанализировали связь миллионов отдельных генетических вариантов с каждой из этих переменных. Для обеих переменных мы обнаружили не один или несколько связанных генетических вариантов, а очень много, распределённых по всему геному. Каждый имел лишь крошечный эффект, но в совокупности их эффекты были существенны.

Затем мы показали, что совокупные генетические эффекты, связанные с наличием однополого партнёра, также были связаны — среди людей, у которых никогда не было однополого партнёра — с наличием большего числа партнёров противоположного пола.

Этот результат подтвердил нашу основную гипотезу.

Дальнейшее исследование

Затем мы попытались воспроизвести и расширить наши выводы.

1. Мы успешно воспроизвели основной результат на независимой выборке.
2. Мы проверили, остаются ли наши результаты верными при использовании разных определений однополого сексуального поведения. Например, если ужесточить определение, включив только тех, у кого были преимущественно или исключительно однополые партнёры (а не всех, у кого когда-либо был один такой партнёр). Наши результаты в основном остались неизменными, хотя статистическая достоверность была ниже из-за меньших подвыборок.
3. Мы проверили, могут ли физическая привлекательность, склонность к риску и открытость новому опыту объяснить основной результат. Иными словами, могут ли гены, связанные с этими переменными, быть связаны как с однополым поведением, так и с числом партнёров противоположного пола у гетеросексуалов? В каждом случае мы нашли доказательства значимой роли этих переменных, но большая часть основного результата осталась необъяснённой.

Таким образом, у нас всё ещё нет чёткой теории о том, как именно эти гены дают эволюционное преимущество. Возможно, это сложная смесь факторов, которые в целом делают человека «более привлекательным» в широком смысле.

Моделирование эволюции

Чтобы исследовать, как может разворачиваться гипотетический эволюционный процесс, мы также создали цифровую симуляцию популяции размножающихся особей на протяжении многих поколений. У этих смоделированных особей были небольшие «геномы», влияющие на их предрасположенность к наличию однополых партнёров и партнёров противоположного пола для размножения.

Эти симуляции показали, что в принципе эффект, предложенный нашим основным результатом, действительно может поддерживать однополое сексуальное поведение в популяции, даже когда сам признак эволюционно невыгоден.

Ключевым моментом стало то, что наши симуляции также показали: если бы не было компенсирующей пользы от генов, связанных с однополым поведением, это поведение, вероятно, исчезло бы из популяции.

Эти выводы дают интригующие подсказки об эволюционном поддержании однополого сексуального поведения, но есть и важные оговорки.

Важное ограничение: наши результаты основаны на современных западных выборках белых участников — мы не можем знать, в какой степени наши выводы применимы к другим этническим группам или культурам в разных местах и в разное время. Будущие исследования с использованием более разнообразных выборок могут помочь это прояснить.