Спасение вымирающих обезьян в Бразилии помогает восстановлению леса

Три крошечные обезьянки ярко-оранжевого цвета, присев на ветке дерева, наклоняли головы, словно пытаясь лучше расслышать высокие свисты и лай, доносящиеся из глубины густой зелёной листвы. Затем они ответили такими же резкими криками, наполнявшими утренний лес, и осторожно приветствовали друг друга.

Уже то, что крики находящихся под угрозой исчезновения золотистых львиных тамаринов (золотистых игрунков) вообще раздавались в лесу, стало поводом для праздника — результатом одной из самых вдохновляющих в мире программ по восстановлению вида. Эта кампания преобразила пышный лес, где живут обезьяны, и стала широко цитируемой моделью для спасения других животных.

«Нет никаких сомнений, что золотистый львиный тамарин — один из лучших примеров международного сотрудничества в мире», — заявил Рассел Миттермайер, президент Conservation International. — «Я ссылаюсь на него каждые пару недель. Вот как нужно делать такие вещи».

Спасение обезьян размером с белку, обладающих густым мехом и длинным хвостом, стало страстью для всех — от международных групп защиты животных до бразильских экологов. В процесс также вовлекли местных жителей — от зажиточных землевладельцев до сельскохозяйственных рабочих, которых научили зарабатывать на жизнь выращиванием деревьев, необходимых обезьянам для выживания. Популяция выросла с нескольких сотен четыре десятилетия назад до 1700 особей в штате Рио-де-Жанейро.

Сейчас тамарин претендует на роль талисмана Олимпийских игр 2016 года в Бразилии. Следующий шаг к обеспечению его выживания может быть поддержан другим олимпийским проектом: обещанием штата высадить 24 миллиона деревьев для поглощения парниковых газов от транспорта, строительства и другой деятельности во время Игр. Это поможет дальше восстанавливать богатый видами участок атлантического леса, который когда-то покрывал большую часть побережья Бразилии, и обеспечит тамаринам достаточно места для процветания.

«Это амбициозная цель, и достичь её будет непросто», — сказала Марсия Хирота из экологической группы SOS Mata Atlantica Foundation. — «Это вызов, но Рио уже сократил вырубку лесов. С такой государственной политикой Рио может стать примером для других штатов».

На протяжении веков маленьких золотистых обезьян вывозили в качестве домашних питомцев и экспонатов для зоопарков по всему миру. Их популярность стала ключом к выживанию: даже когда виду угрожала опасность в Бразилии, достаточное количество обезьян жило за границей (например, в Национальном зоопарке Смитсоновского института), чтобы обеспечить его восстановление. Штат Рио-де-Жанейро — единственное место в мире, где тамарины живут в дикой природе.

Первые усилия по спасению начались в начале 1970-х годов, когда бразильский исследователь обнаружил, что их численность сокращается из-за расширения городов и ферм.

Исследователи в Бразилии и за рубежом начали работать вместе. Их первой целью было научиться стимулировать размножение обезьян.

Затем спасатели перешли к самой сложной задаче — возрождению леса, покрывающего самый густонаселённый регион Бразилии, и постепенному возвращению обезьян в дикую природу. Биологический заповедник Пошу-дас-Антас в штате Рио, созданный для сохранения среды обитания тамаринов, стал первым в своём роде в стране. Когда заповедник был создан в 1974 году, на его территории жило около 100 тамаринов. Сейчас их 250.

К 1983 году исследователи начали выпускать обезьян в дикую природу, но с ужасом наблюдали, как наивные животные, рождённые в зоопарках, гибли, не умея распознавать хищников или находить укрытие и пищу. Почти три десятилетия спустя популяция размножилась по всему штату Рио, и каждый тамарин стал экспертом по определению 150 видов фруктов, ягод, побегов и насекомых, которыми он может питаться.

«Если вы заблудились в лесу, следуйте за тамарином, — говорит Андрея Мартинс, полевой координатор Ассоциации золотистых львиных тамаринов. — Они всегда найдут еду».

Следующая цель — достижима: увеличить популяцию до устойчивого уровня примерно в 2000 или более особей.

Главное препятствие — острая нехватка среды обитания — это то, где могут помочь Олимпийские игры.

Бразильский прибрежный атлантический лес — одна из мировых «горячих точек» биоразнообразия. Около 2200 различных видов птиц, млекопитающих, рептилий и амфибий, включая 60% находящихся под угрозой исчезновения видов страны, обитают в этом лесу. Обезьяна является видом-«зонтиком»: её защита обеспечивает выживание десятков других видов в регионе.

От леса зависят и люди. Лес Мата-Атлантика охватывает крупнейшие города Бразилии, Рио-де-Жанейро и Сан-Паулу, и около 70% населения страны. Семь из десяти крупнейших городов Бразилии зависят от его рек и источников в плане воды и выработки электроэнергии.

Такое развитие сократило пышные джунгли до 8% от первоначальных 1,3 миллиона гектаров. Около 80% земли находится в частной собственности. По оценкам экологов, обезьянам необходимо около 25 000 гектаров защищённого, взаимосвязанного леса для самостоятельного процветания. Пока у них есть только 40% от этой необходимой территории.

Расширение леса сопряжено со своими проблемами: поиск качественных семян разнообразных растений региона и их выращивание в здоровые саженцы.

Спасатели вовлекли людей, живущих в лесу (многие из них — бывшие полевые рабочие), и обучили их распознавать местные деревья, отбирать семена и следить за их ростом, создав семь небольших питомников.

Для Марлены де Оливейры и её сестры питомник стал спасением. После десятилетий изнурительной работы по сбору корня маниоки они теперь являются владельцами питомника, предназначенного для заповедника. В первый год они вырастили 14 000 саженцев десятков видов.

Муниципалитет, где работают сёстры, стал лидером страны по количеству частных заповедников — их 22. Землевладелец добровольно предоставляет правовую защиту, но после получения статуса он становится обязательным: лес никогда не может быть вырублен, даже если земля под ним будет продана.

«Раньше я думала, что это странная идея — сажать деревья, — сказала де Оливейра. — Я удивлялась, почему бы не посадить еду? Какая от этого польза? Теперь я вижу, что это хорошо для обезьян и хорошо для всех».