Многострадальный носорог в ЮАР на долгом пути к выздоровлению

Под седацией, с повязкой на глазах и ушами, заткнутыми ватой, носорог по кличке Надежда тяжело дышит, пока ветеринары пытаются залечить зияющую рану, оставленную браконьерами, отпилившими её рога.

Спустя год после того, как её оставили умирать в заповеднике недалеко от города Порт-Элизабет, Надежда перенесла около 15 операций по реконструкции изуродованной морды.

Ветеринарный хирург Йохан Марейс настроен оптимистично после осмотра раны, изначально имевшей длину один метр после нападения.

«Она зажила на 60 процентов», — с удовлетворением отметил он, подчеркнув, что новаторская медицинская процедура по-прежнему остаётся рискованным экспериментом.

«Мы не знаем, какие антибиотики давать, в какой дозировке, какие обезболивающие. Мы даже не знаем базовой анатомии», — признал он.

Шестилетнюю Надежду лечат южноафриканские ветеринары из некоммерческой организации Saving the Survivors, которая занимается носорогами и другими дикими животными, подвергшимися жестокому нападению или получившими травмы.

ЮАР, где обитает около 20 000 носорогов, или 80% мировой популяции, оказалась на передовой борьбы с недавним всплеском активности международных браконьерских синдикатов.

Носорогов убивают из-за рогов из-за ложного убеждения, что они лечат такие болезни, как рак, во Вьетнаме и Китае. Рог, который также считается афродизиаком, состоит в основном из кератина — того же компонента, что и человеческие ногти.

Если в 2008 году в ЮАР было убито менее 100 носорогов, то в 2015 году браконьеры убили почти 1200 животных. Эта бойня вызвана взлетевшей ценой на рог, который оценивается до $60 000 за килограмм.

Надежда пережила нападение, и в течение последних 12 месяцев Марейс и его команда исчерпывающе применяли часто нетрадиционные методы, чтобы попытаться залечить и закрыть ужасную полость на её морде.

Материалы, использованные в процедурах, включали кожу слона, нейлоновую рыболовную леску и стальную проволочную сетку.

Но удержание повязок на месте было серьёзной проблемой, так как рана чесалась, и Надежда скреблась о столбы забора.

«Так что всё, что мы туда помещаем, она просто вырывает», — сказал коллега-хирург Герхард Стеенкамп. — «Она такая сильная, весит две тонны».

«Каждая особь имеет значение»

Последняя попытка стянуть края раны использует специальные эластичные ленты — технику, разработанную для операций на брюшной полости у людей.

Марейс начинает с очистки раны Надежды, отгоняя мух, привлечённых запахом.

Он просверливает небольшие отверстия в коже и пришивает эластичную ленту вдоль раны.

По мере того как анестезия прекращает действовать, уши Надежды подёргиваются — сигнал о том, что операцию нужно быстро завершить.

На рану скобами крепится москитная сетка, покрытая большой повязкой, которая затем фиксируется синей клейкой лентой.

В считанные секунды носорог вскакивает на ноги, и хирурги быстро отступают, надеясь, что последняя повязка останется на месте.

Попытка реконструкции морды Надежды обошлась уже в $45 000, но для Saving the Survivors эти деньги потрачены не зря.

«Когда вид становится исчезающим, каждая особь имеет значение, потому что это генетическое разнообразие», — говорит анестезиолог Яна Преториус.

«Если бы у нас было 100 000 носорогов, мы бы, вероятно, никогда этого не делали. Но поскольку ситуация становится критической, это имеет смысл».

При оставшихся в мире примерно 25 000 носорогов Надежда олицетворяет выживание вида.

«Мы не просто хотим лечить её, чтобы закрыть дыру. Она должна вписаться в общую концепцию сохранения носорогов», — сказал Стеенкамп.

«Успехом для нас станет день, когда у Надежды родится детёныш, и день, когда она сможет стать частью возрождения носорогов».

Эти врачи, возможно, находятся на пороге медицинской победы и планируют выпустить Надежду обратно в дикую природу.

В знак жизни после смерти было обнаружено небольшое отрастание её рога.