Крупные хищники возвращаются в неожиданные места

Аллигаторы на пляжах. Косатки в реках. Пумы за много миль от ближайших гор.

В последние годы наблюдения за крупными хищниками в местах, где, согласно устоявшемуся мнению, их "не должно быть", участились. Это во многом связано с восстановлением локальных популяций, ранее истреблённых почти до полного исчезновения, благодаря природоохранным мерам.

Многие наблюдатели предполагали, что, восстанавливаясь, хищники расширяют свои ареалы и осваивают новые места обитания в поисках пищи.

Однако статья под руководством Университета Дьюка, опубликованная в журнале Current Biology, указывает на обратное.

Исследование показывает, что аллигаторы, каланы и многие другие крупные хищники — как морские, так и наземные — не осваивают новые, чуждые им среды, а заново заселяют экосистемы, которые раньше были их основными охотничьими угодьями. Это происходило до того, как люди сократили их популяции, и задолго до того, как учёные начали их изучать.

"Мы больше не можем списывать появление крупного аллигатора на пляже или коралловом рифе на аномальное наблюдение", — говорит Брайан Силлман, доцент морской биологии охраны природы в Университете Дьюка. "Это не аномалия и не кратковременное явление. Это старая норма, то, как было раньше, до того как мы оттеснили эти виды в труднодоступные убежища. Теперь они возвращаются".

Проанализировав данные недавних научных исследований и государственных отчётов, Силлман и его коллеги обнаружили, что аллигаторы, каланы, выдры, серые киты, волки, пумы, орангутаны, белоголовые орланы и другие крупные хищники теперь могут быть так же или даже более многочисленны в "новых" для них местообитаниях, чем в традиционных.

Их успешное возвращение в экосистемы и климатические зоны, долгое время считавшиеся для них недоступными или слишком стрессовыми, опровергает одну из самых распространённых парадигм экологии крупных животных.

"Распространённое как в научных, так и в популярных СМИ предположение заключается в том, что эти животные живут там, где живут, потому что они специалисты по среде обитания. Аллигаторы любят болота; каланам лучше всего в солёных лесах из водорослей; орангутанам нужны нетронутые леса; морские млекопитающие предпочитают полярные воды. Но это основано на исследованиях и наблюдениях, сделанных в то время, когда эти популяции резко сокращались. Теперь, когда они восстанавливаются, они удивляют нас, демонстрируя, насколько они адаптивны и космополитичны", — поясняет Силлман.

Например, морские виды, такие как скаты, акулы, креветки, мечехвосты и ламантины, теперь составляют 90% рациона аллигаторов, когда те находятся в экосистемах морских трав или мангровых зарослей, что показывает их отличную адаптацию к жизни в солёной воде.

Неожиданная адаптивность возвращающихся видов открывает новые захватывающие возможности для сохранения природы.

"Это говорит нам о том, что эти виды могут процветать в гораздо большем разнообразии мест обитания. Каланы, например, могут адаптироваться и процветать, если мы поселим их в эстуариях, где нет лесов из водорослей. Так что, даже если водорослевые леса исчезнут из-за изменения климата, каланы — нет", — говорит он. "Возможно, они смогут жить даже в реках. Мы скоро это выясним".

Возвращение высших хищников также приносит пользу экосистемам, которые они заново заселяют. Например, введение каланов в эстуарные заросли морской травы помогает защитить их от зарастания эпифитными водорослями, которые питаются избытком питательных веществ со стоком с ферм и городов. Каланы делают это, поедая крабов-данженов, которые в противном случае съедают слишком много морских слизней, питающихся водорослями и составляющих первую линию защиты лугов.

"Защита этих лугов путём восстановления водоразделов с помощью надлежащих буферных зон для питательных веществ обошлась бы в десятки миллионов долларов, — отмечает Силлман, — но каланы достигают аналогичного результата самостоятельно, почти или совсем не требуя затрат со стороны налогоплательщиков".