Сознание животных: почему пора пересмотреть наш антропоцентричный подход

Новое исследование о неожиданном интеллекте животных вновь разжигает дебаты о сознании. Немецкие философы Леонард Дунг и Альберт Ньюэн в своей статье предлагают перестать задаваться вопросом «есть ли у животных сознание?» и вместо этого рассматривать сознание нечеловеческих существ как спектр, расположенный рядом с человеческим.

Проблема измерения

Мы до сих пор не знаем, что отличает просто жизнь от наличия сознания. Даже у людей определение сознания расплывчато и спекулятивно. Например, шкала комы Глазго измеряет ожидание, что пациент вернётся в сознание, а не определяет его наличие или отсутствие. Неврологи не могут договориться, в какой части мозга генерируется сознание, — но мы пытаемся измерить его у других животных.

Проблема в том, что обсуждение нашего обращения с животными часто ведётся с человеческой точки зрения. Кэрол Дж. Адамс называет это «высокомерным взглядом» антропоцентризма — искажением нашего понимания мира в модели, удобные для людей. Это подразумевает, что многие животные не требуют никакого этического рассмотрения в отношении их благополучия.

Яркий парадокс — статус животных в исследованиях. Они достаточно похожи на людей, чтобы заменять их в экспериментах, но многие не хотят задумываться, что это означает для их сознания и способности чувствовать боль и страдания.

Мотивы и иерархия

Важно понимать мотивы измерения сознания животных. Часто это попытка облегчить чувство вины, отделяя («othering») животных, которым мы причиняем вред, от тех, кто нам симпатичен или похож на нас. Изучение сознания животных может помочь нам сопереживать им, но также может помочь людям избежать сложных этических вопросов тестирования.

Мы должны перестать задавать вопросы о сознании животных, основанные на иерархии. Например:

• У осьминогов и других головоногих нервная система распределена по всем конечностям. Измерение сознания с помощью центральной нервной системы, как у нас, может привести к выводу, что у них нет способности чувствовать боль или даже разума. Однако поведенческие исследования показывают, что они выражают и то, и другое, просто иначе, чем люди.
• Многие животные демонстрируют репродуктивное поведение, совершенно чуждое людям. Самка крота имеет овотестис и вне сезона размножения ведёт себя как самец. Рыбы-клоуны меняют пол с мужского на женский, а рыбы-кобудаи — с женского на мужской.

Видя животных как «упрощённые» версии нас самих, мы отрицаем богатое и сложное разнообразие животного мира.

Время для перемен

Мы живём в эпоху, которая в определённой степени принимает феминизм, антирасизм и антиэйблизм. Возможно, пришло время включить «видизм» (speciesism) в наши этические дискуссии, поскольку предпочтение одних видов другим — это форма предубеждения.

Со временем общество медленно расширяло критику тестирования на животных от человекообразных обезьян к бабуинам, мышам и даже дафниям. Это показывает, что мы поместили животных в иерархию, которая делает эксперименты над одними приемлемыми, а над другими — менее приемлемыми.

Мы также живём в эпоху антропоцена, когда деятельность человека достаточно повлияла на среду, чтобы создать отчетливые геологические изменения. Мы живём в климатическом и природном кризисе собственного изготовления.

Если мы серьёзно относимся к изменению нашего воздействия на Землю, пора переосмыслить нашу потребность классифицировать все формы жизни. Мы можем обнаружить, что дело не в любопытстве, а в желании оправдать нашу историю господства над планетой. Что если мы заменим иерархию на заботу? Будущее может зависеть от этого.