Меховые фермы Скандинавии процветают на фоне возвращения меха в моду

Мех вернулся на важнейшие мировые подиумы, что способствует процветанию индустрии в Северной Европе, к негодованию защитников прав животных.

В 1990-х супермодели, такие как Клаудия Шиффер, Синди Кроуфорд и Наоми Кэмпбелл, позировали обнажёнными для PETA под лозунгом «Я лучше буду голой, чем надену мех». Эти инициативы помогли сделать ношение меха политически некорректным.

Спустя два десятилетия норка и лиса стали постоянными участниками самых престижных модных показов. По данным fashionista.com, 70% дизайнеров использовали мех в своих осенне-зимних коллекциях 2013 года, и эта тенденция, вероятно, сохранится.

Некоторые эксперты связывают возвращение меха с финансовым кризисом. Глава лобби Fur Europe Бо Мандеруп отмечает, что в такие периоды политики сосредотачиваются на экономическом росте и рабочих местах, а «роскошь политической корректности могла уйти в прошлое вместе с кризисом».

За последние 10 лет мировое производство меха норки удвоилось, достигнув 66 миллионов шкурок в прошлом году (данные Saga Furs). Европа лидирует в рейтинге, а Дания — на первом месте. Около 1400 датских фермеров экспортировали мех норки на сумму 13 млрд крон ($2.4 млрд), что сделало его главным экспортным товаром Дании в Китай.

'Личный, а не общественный выбор'

Индустрия, следующая рекомендациям Совета Европы (минимальный размер клетки: 0.8 м² для лис и 0.225 м² для норок), создала сертификаты, гарантирующие происхождение и благополучие животных.

Однако австрийская ассоциация Vier Pfoten назвала это «зелёным камуфляжем» (green-washing), обнародовав кадры с финской фермы — ведущего европейского производителя лисьего меха с лейблом «Saga Furs» («ответственные практики»). На записи видны лисы без хвостов (возможный признак каннибализма), страдающие от ожирения из-за недостатка активности или живущие на кучах экскрементов. Эксперт организации Томас Пич заявил: «Это доказывает, что не существует дружественного к животным звероводства».

Активисты также считают этически неоправданным в 2014 году разведение и убийство животных (как правило, газом для норок и электротоком для лис). На это лоббист Мандеруп отвечает: «Животному всё равно, съедят его или наденут. Это личный, а не общественный выбор».

'Концлагеря' и новые рынки

Технологии и маркетинг изменили имидж меха. Длинное тёмное норковое пальто ушло в прошлое. Теперь мех используется в аксессуарах: воротниках, поясах, капюшонах. На быстрорастущих рынках России и Китая мех стал символом статуса.

Рост цен на норку привлёк новых предпринимателей. Впервые за 20 лет в Швеции увеличилось число звероферм. Однако увеличение предложения привело к профициту. Вместе с тёплой зимой в Китае это вызвало падение цен на 26% на декабрьском аукционе Kopenhagen Fur (крупнейшем в мире), где не удалось продать 80% товара. Ожидается стабилизация цен на уровне чуть ниже прежних рекордов.

Критики индустрии не сдаются. В Швеции происходят нападения на фермы, владельцам угрожают и применяют силу. Как отмечает профессор социологии Керстин Якобссон, радикальные активисты «проводят параллель с нацистскими концлагерями» и не понимают, как общество может не замечать эти страдания.

Некоторые страны ужесточили политику. Нидерланды (четвёртый мировой производитель норки) объявили о полном запрете отрасли к 2024 году. Норвегия (1% мирового производства норки и 4% лисы) установила декабрь 2014 как срок для решения: либо свернуть индустрию, либо развивать её устойчивым образом.