Динамитная рыбалка и наркотики угрожают морским кочевникам Мьянмы
Подросток из народа мокен ныряет в бирюзовые воды южной Мьянмы с копьем в руке, но под ним — лишь кладбище мертвого, серого коралла. Этот кочевой морской народ веками оттачивал технику подводной охоты среди 800 островов архипелага Мьейк.
Раньше море давало им всё: рыбу и морепродукты для пропитания, жемчуг для обмена на топливо и рис. Теперь воды опустошены коммерческим рыболовством, которое уничтожило морскую жизнь.
Разрушение наносят рыболовные суда, многие из которых, как полагают, из соседнего Таиланда. Они используют динамит и тралы, вычищающие морское дно. В жестокой цепной реакции некоторые молодые мокены начали работать на эти флотилии, уничтожающие экосистему, которая кормила их поколениями.
«Когда мы были молоды, муж мог легко содержать семью, — вспоминает лидер мокенов в деревне Макьоне Гале Кар Шар. — Теперь вся семья должна работать, чтобы выжить, и иногда даже этого недостаточно».
Многие островитяне, включая местных каренов, бирманцев и мокенов (известных на Западе как «морские цыгане»), вовлечены в этот промысел. Бедные, без гражданства и с ограниченными правами, некоторые мокены начали нырять для рыболовных команд в начале 90-х.
«Динамитная рыбалка очень распространена, — говорит эксперт из Франции Жак Иванофф. — Предоставленные сами себе... у них нет другого выбора, чтобы заработать на жизнь».
Наркотики как дополнительное бедствие
Работа рискованная и незаконная. Рыбаки уходят к безлюдным внешним островам. Ныряльщики ищут лучшее место, бросают динамит и быстро отплывают. Некоторые дышат через тонкие пластиковые трубки от компрессоров, другие обходятся без снаряжения. Многие страдают от кессонной болезни, которая может сделать их калеками. Другие погибают при всплытии или не всплывают вовсе.
«Говорят, лодки из Таиланда», — говорит 54-летний мокен Ко Матт.
Потенциальная прибыль оправдывает опасность: за ночь ныряльщик может заработать более $100 против среднего дневного заработка в $3 на островах.
Некоторые мокены обратились к наркотикам, чтобы справиться с нагрузкой. Вин Мьят был подростком, когда его дядя умер от зависимости от таблеток метамфетамина с кофеином («яба»), наводнивших регион.
«Он тратил все деньги на наркотики... В конце он был очень слаб и постоянно злился без таблеток. Он доставлял много проблем семье. Потом умер», — рассказывает 20-летний парень.
Правозащитник Кхин Маун Хтве оценивает, что около 40% мужчин-мокенов на островах употребляют наркотики («яба» или героин). Большинство из них — молодые мужчины, что заставляет женщин мокенов выходить замуж за местных каренов или бирманцев, всё больше интегрируясь в оседлую культуру.
«Сейчас мужчин-мокенов осталось не так много, как женщин», — говорит 20-летний Тун Аунг Со, мать которого — мокен, а отец — бирманец.
Эксперты говорят, что численность мокенов в Мьянме упала с примерно 5000 (более 10 000, включая родственные народы моклен и урак-лавой) до 2000–3000 сегодня.
«Лучше было на лодках»
Коллапс рыбных запасов стал катастрофой для мокенов. Норвежское исследовательское судно, изучавшее архипелаг Мьейк в 1980 и 2013 годах, обнаружило, что неконтролируемый перелов привел к падению биомассы пелагических видов рыб на 90%.
Роберт Ховард, советник морской программы экологической НПО Flora & Fauna International, говорит, что в районе работает около 8000 малых судов и множество крупных траулеров.
«Если это продолжится, рыболовство в конечном итоге рухнет», — предупреждает он.
Многие мокены говорят, что рыбалка больше не может их прокормить. Сегодня менее половины жителей архипелага ведут морской образ жизни предков, и это число сокращается. Уже десять лет никто не строил «кабанг» — традиционную деревянную лодку, на которой люди раньше проводили большую часть жизни.
Кар Шар, лидер мокенов, тоскует по тем дням:
«Когда мы жили на лодках, мы могли переехать в другое место, если текущее было плохим, а теперь не можем. Жизнь на лодках была лучше».