Косатки, живущие с дельфинами-афалинами, демонстрируют межвидовое вокальное научение

От лая до кулдыканья — звуки, которые большинство животных используют для общения, являются врождёнными, а не приобретёнными. Однако некоторые виды, включая человека, могут имитировать новые звуки и использовать их в соответствующих социальных контекстах. Эта способность, известная как вокальное научение, — одна из основ языка.

Вокальное научение также наблюдалось у летучих мышей, некоторых птиц и китообразных, группы, включающей китов и дельфинов. Но в то время как исследователи птиц охарактеризовали вокальное научение у певчих птиц вплоть до конкретных нейронных путей, изучение этого признака у крупных морских животных представляет бо́льшую сложность.

Теперь аспирантка Университета Сан-Диего Уитни Массер и старший научный сотрудник Исследовательского института Хаббса и SeaWorld доктор Энн Боулз обнаружили, что косатки (Orcinus orca) способны к межвидовому вокальному научению: при социализации с дельфинами-афалинами они изменили типы издаваемых звуков, чтобы больше соответствовать своим социальным партнёрам. Результаты, опубликованные в Journal of the Acoustical Society of America, позволяют предположить, что вокальная имитация может способствовать социальному взаимодействию у китообразных.

Косатки имеют сложный вокальный репертуар, состоящий из щелчков, свистов и импульсных криков — повторяющихся коротких всплесков звука, разделённых тишиной. Акустические особенности этих вокализаций, такие как их длительность, высота тона и паттерн импульсов, различаются у разных социальных групп. Близкородственные или живущие вместе киты производят схожие импульсные крики, несущие вокальные характеристики, уникальные для группы, известные как диалект.

Тестирование способности к вокальному научению у социальных млекопитающих обычно требует наблюдения за животным в новой социальной ситуации, которая может стимулировать его к общению новыми способами. Дельфины-афалины предоставляют полезный вид для сравнения: они издают в целом похожие звуки, но производят их в разных пропорциях, полагаясь больше на щелчки и свисты, чем на импульсные крики, которые доминируют в коммуникации косаток.

Сравнивая старые записи паттернов вокализации от косаток, содержавшихся с афалинами, с записями косаток и афалин, содержавшихся в одновидовых группах, Боулз и её команда смогли оценить степень, в которой косатки научились паттернам вокализации от своих межвидовых социальных партнёров.

Все три косатки, которые содержались с дельфинами в течение нескольких лет, изменили пропорции различных типов криков в своём репертуаре, чтобы больше соответствовать распределению, обнаруженному у дельфинов: они производили больше щелчков и свистов и меньше импульсных криков. Исследователи также обнаружили свидетельства того, что косатки могут учиться совершенно новым звукам: одна косатка, жившая с дельфинами во время эксперимента, научилась производить последовательность чириканий, которой люди-смотрители обучили её соседей по бассейну из дельфинов до того, как её познакомили с ними.

Сами по себе навыки вокального научения не обязательно означают, что у косаток есть язык в том же смысле, что и у людей. Однако они указывают на высокий уровень нейропластичности — способности изменять цепи в мозге для усвоения новой информации.

Существуют веские причины изучать вокальные паттерны китообразных: эти морские млекопитающие находятся под угрозой из-за деятельности человека. Если их социальные связи тесно связаны с их вокализациями, способность косаток выживать среди меняющихся территорий и социальных групп может быть связана с их способностью адаптировать свои коммуникативные стратегии.