Эмпатия — ключевой фактор, делающий кооперацию и цивилизацию возможными

Человеческие общества так процветают в основном благодаря нашему альтруизму. Люди, в отличие от других животных, сотрудничают даже с незнакомцами: делятся знаниями в Wikipedia, приходят на выборы и совместно управляют природными ресурсами.

Откуда берутся эти навыки и почему их не подавляют эгоистичные инстинкты? Используя эволюционную теорию игр, мы с коллегами обнаружили, что эмпатия — уникальная человеческая способность принимать точку зрения другого — может быть причиной столь высокого уровня кооперации в современных обществах.

Социальные правила кооперации

Долгое время считалось, что альтруизм объясняется социальными нормами и репутацией. Люди чаще добры к тем, кого считают «хорошими». Если все согласны, что альтруизм по отношению к кооператорам повышает репутацию, кооперация сохраняется.

Универсальное понимание того, кого считать морально хорошим, — это форма социальной нормы. Например, норма «строгого суждения» поощряет кооператоров, отказывающихся помогать «плохим» людям.

Теория косвенной взаимности предполагала, что люди всегда согласны в оценке репутаций, которые считались объективными и общеизвестными (по аналогии с системой социального кредита в Китае).

Однако в реальных сообществах люди часто не соглашаются в оценке репутаций. То, что кажется хорошим мне, может казаться плохим моему другу из-за разных норм или наблюдений. Поэтому репутации относительны.

Используя эволюционные модели, я исследовал, может ли кооперация развиваться при наличии разногласий о том, что хорошо или плохо. Результаты были неутешительными: моральный релятивизм снижал альтруизм в обществе. Кооперация почти исчезала при большинстве социальных норм. Это означало, что прежние теории о нормах, способствующих кооперации, могли быть ошибочными.

Эволюция эмпатии

Чтобы найти недостающий элемент, я объединился с теоретическим биологом Джошуа Плоткином и Алексом Стюартом. Мы согласились, что мои пессимистичные выводы противоречили интуиции — люди действительно заботятся о репутации и моральной ценности поступков.

Мы также знали, что люди обладают замечательной способностью эмпатически учитывать чужие взгляды, решая, что морально хорошо или плохо. Например, вы можете судить некооперативного человека строго, хотя с его точки зрения кооперация могла быть неверным решением.

Мы модифицировали модели, наделив индивидов способностью к эмпатии — умением давать моральные оценки с точки зрения другого человека. Также индивиды могли учиться эмпатии, копируя черты более успешных людей.

После включения эмпатического принятия перспективы в уравнения уровень кооперации резко вырос; альтруизм снова победил эгоистичное поведение. Даже изначально некооперативные общества, где все судили друг друга с эгоистичных позиций, в итоге «открывали» эмпатию — она становилась социально заразной и распространялась. Эмпатия снова делала общества альтруистичными.

Моральные психологи давно предполагали, что эмпатия выступает социальным клеем. Принятие перспективы развивается с младенчества, и хотя бы некоторые аспекты эмпатии усваиваются от родителей. Однако как эмпатия эволюционировала, оставалось загадкой.

Создавать строгие теории о таких сложных концепциях, как эмпатия или доверие, невероятно трудно. Наше исследование предлагает новый подход, встраивая эмпатию в хорошо изученную эволюционную теорию игр. Так же можно изучать и другие моральные эмоции, например, вину и стыд.

Надеюсь, связь между эмпатией и кооперацией, которую мы обнаружили, скоро будет проверена экспериментально. Навыки принятия перспективы наиболее важны в сообществах, где пересекаются разные культуры и нормы, и где взгляды на мораль расходятся. Если эффект эмпатии столь силён, как предполагает наша теория, можно использовать эти выводы для содействия крупномасштабной кооперации — например, разрабатывая интервенции и политики, которые развивают навыки принятия перспективы или поощряют учёт точек зрения других людей.